Чтение онлайн

Нив резко обернулась ко мне, предательство вспыхнуло в её взгляде.

— Значит, тебе тоже всё равно, если они умрут?

— Я этого не говорила, — ответила я.

— Практически сказала, — указала Нив.

Я прикусила щёку изнутри, тревога клокотала в животе. Мы не могли ссориться — мы должны были держаться вместе. После гибели Авалона мы выбрали друг друга. А если мы разойдёмся…

Я мотнула головой, пытаясь отогнать мысль, сердце болезненно сжалось в груди. У меня больше никого не останется.

— Ты знаешь, что для меня важнее всего — Кабелл, — сказала я. — Всё, чего я хочу, — вырвать его из-под влияния Владыки Смерти, прежде чем та хватка, в которой он его держит, станет необратимой. Это ведь ты сказала — что настоящий Кабелл всё ещё там, заперт внутри слуги, которого Владыка Смерти из него создал.

Магия смерти, рождённая в Аннвне, Иномирье чудовищных мёртвых, разложила Авалон, отравила его землю тенями, превратив в нечто неузнаваемое, далёкое от легендарного рая. Если такое случилось с местом, обладавшим столь великой силой и чистотой, разум Кабелла тем более не мог бы устоять перед чарами, наложенными на него Владыкой Смерти.

Нив тяжело выдохнула, но я знала — она понимает. Слова, которые она, возможно, хотела сказать, прервал тихий мяук — это Грифтлет, облезлый котёнок, что сопровождал нас с Авалона, вылез из-под дивана, где прятался всё это время.

— А вот ты где, — тихо сказала Олвен, наклоняясь, чтобы поднять его. Серый полосатик замурлыкал у неё на груди, наконец-то довольный. Но взгляд самой жрицы был далёк от умиротворения. Она бросила на меня беспомощный взгляд, пока Кейтриона и Нив стояли, отвернувшись друг от друга, каждая в своей безмолвной ярости.

— Послушайте, вы обе правы, — попыталась я снова. — Мы действительно обязаны предупредить Совет Систрен, но я не думаю, что стоит надеяться на то, что они сделают что-то, кроме как спрячутся в своих хранилищах и будут выжидать.

Я не сказала вслух, что, хотя Нив и была ведьмой, у меня как у Холлоуэра было куда больше опыта общения с такими, как они. А ведьмы, когда не грызлись между собой из-за реликвий и вековых обид, лелеяли одно — глубоко укоренившийся инстинкт самосохранения.

— Ведьмы — не трусихи, — сказала Нив, голос её дрожал от злости. — Они будут сражаться.

— Но это наша битва, — возразила Кейтриона. — Владыка Смерти должен быть наказан за то, что сделал с Авалоном, за убийство… — Она замолчала, сделала глубокий вдох, прежде чем прошептать: — За уничтожение всего и всех.

Я подавила воспоминание, прежде чем оно успело наброситься на меня образами пустых глаз, тел, крови, струящейся между камней башни.

— Осторожнее, Кейтриона, — сказала Нив. — Ты звучишь до ужаса похоже на ведьму, с этой своей речью о мести.

Кейтриона холодно рассмеялась. Её прежние слова, произнесённые тогда, когда мы стояли перед погребальным костром, на котором сгорели все, кого она когда-либо любила, отозвались эхом — страшные и пустые: Я жрица ничего. И ничем и останусь.

— Авалона больше нет, — сказала Кейтриона. — И вместе с ним исчезли мои обязательства перед ним и его Богиней. Пока я не призываю её магию, я не обязана следовать её законам.

Во мне поднялась волна бессилия. Я вновь обменялась взглядом с Олвен, слишком напуганная, чтобы сказать что-то вслух — вдруг станет ещё хуже. Её губы дрогнули, кровь отхлынула от лица.

— Что? — выдохнула Нив. — Ты… ты даже не будешь пользоваться своей магией? После всего, что произошло, ты отвернёшься от неё?

— Она отвернулась от нас первой, — спокойно ответила Кейтриона. — Ты следующая?

— Хватит!

Олвен встала между ними, завитки сине-чёрных волос закружились у её плеч, будто в воде. Лицо её было настолько искажено болью, что у меня сжалось сердце.

— Хватит, — повторила она тише. — Мы не можем… мы не можем сражаться друг с другом и сражаться с тьмой. Всё это — к одной цели, разве нет? Никто — ни ведьмы, ни мы — не будет в безопасности, пока он ходит по этому миру.

Она указала на маленькую корзину у подножия дивана, накрытую пледом, скрывающим разбитый сосуд с воспоминаниями Вивиан.

— Все воспоминания, заключённые в этом сосуде, будут безвозвратно утеряны, если мы не найдём способ воссоздать его, — продолжила Олвен.

Мои руки сжались в кулаки по бокам.

— Мы придерживаемся первоначального плана, — сказала Олвен, тяжело дыша, её грудь вздымалась, тело вибрировало от усталости и отчаяния. — Того, который мы все одобрили не больше часа назад. Мы найдём ведьм и расскажем им, что произошло, а затем отправимся на поиски того, кто, по мнению Тэмсин, сможет восстановить сосуд. Да?

— Да, — быстро ответила я. Болезненный узел, сжимавший мою грудь, разжался, как только напряжение в комнате начало спадать. Через мгновение Нив кивнула. Кейтриона скрестила руки на груди и опустила взгляд, челюсть яростно двигалась из стороны в сторону.

Гром ударил в небе над нами, словно упавший молот, заглушив все остальные звуки, сотрясая стены. А затем, подобно рёву древнего зверя, вновь раздался тот потусторонний гудок, который мы слышали прежде.

— Так, что это, чёрт побери, за звук? — сказала я, направляясь к двери. Пока я обхватывала холодную ручку, Кейтриона уже стояла за моей спиной.

— Разве Нэш не сказал прямо, что если мы услышим это снова, надо бежать? — напомнила Нив.

Прошло уже семь лет с тех пор, как он мог мне приказывать.

Если это вообще был он…

Ветер с силой толкнул дверь, прижимая её ко мне. Я вскинула руку, пытаясь защитить лицо от пронизывающего холода и острых льдинок, вихрем носившихся в темноте, пока буря опускалась на город. Я поскользнулась на обледенелой ступеньке.

Соседка из квартиры справа высунула голову из двери, но сразу же юркнула обратно, когда ледяной дождь сменился настоящим градом. Громкое «Святая ч—!» со стороны перестроенных таунхаусов подсказало мне, что и мой сосед сверху принял похожее решение — сбежал обратно по своей личной лестнице.

— Эта буря…! — Голос Кайтрионы почти не было слышно за визгом ветра. Олвен прикрыла голову руками, защищаясь, и, покачиваясь, вернулась в квартиру. Я подумала, что к утру город сковало бы льдом.

— Ты что-нибудь видишь? — крикнула мне Кейтриона.

Я задрала голову, прикрывая руками глаза, которые жгло от льда. Небо по-прежнему было того болезненного цвета, сияющего отвратительной флуоресценцией, в то время как молнии змеились по нему, рассекая зеркальную гладь серых облаков.

— Пошли, — сказала Кейтриона, потянув меня за руку. Лёд облепил мои волосы, и лишь когда я встряхнулась, он частично слетел. Ни у одной из нас не было куртки, и холод становился невыносимым. Знак «СТОП» сорвало с места, и он пролетел по воздуху, пока не врезался в окно ближайшей машины.