Чтение онлайн

— Почему?

— Потому. Учеба кончилась, — внутри Вики я увидел сразу злобу и растерянность.

— Как так?

— Вот так! — Вика плашмя швырнула телефон на тумбочку в прихожей и аппарат со скрежетом прочертил дорожку в пыли.

Вика отвернулась от меня, спрятав лицо в ладонях. Заплакала.

— Вик, с тобой-то что? В чем дело? — говоря это, я мягко проник чуть глубже. Грусть, грусть была там и тягучая печаль.

Подошел к ней, развернул за плечи к себе. Маленькое личико было сморщено, отчего Вика казалась совершенной школьницей. — Что с тобой, девочка?

Она шмыгнула носом, мягко двинула меня из своего разума, а потом выпалила:

— Мне завидно — я к ней ходила-ходила, три года ходила! А ты пришел и за неделю лучший!!! — тут она разревелась, но не злобно, а лишь разочарованно, как ребенок, который не получил грамоту в школьной олимпиаде.

Головка Вики легла мне на плечо. Я обнял девушку. А заодно, глубоко внутри, отметил — она не все говорит, там еще что-то осталось, частичка, которую она хранит, стесняясь или даже боясь ее.

Дни шли, весна раскладывала зеленые метки на деревьях и земле, солнце упорно топило остатки зимнего холода. Мы с Викой гуляли, смотрели кино, пили кофе по утрам и вино по вечерам, трахались — словом, все, что делают свежеиспеченные парочки каждую весну.

Мы заключили молчаливое соглашение — не лезть друг в друга и нарушали его лишь, когда долго не могли выбрать фильм для закачки, то и дело уступая один другому. В итоге, мы смотрели «Начало». А потом заодно и «Револьвер», на котором настаивала она.

Меня угнетало лишь одно — о Марине ничего не было известно. Закрытые в лице Людмилы или кого угодно не давали о себе знать. Я пытался встретиться с Дженой, узнать у нее, куда двигаться, но она твердила одно — надо ждать. Сколько? Она не знала. Ждать нужно не время, а состояние. Какое? Ты узнаешь. Я тоже работаю над этим. Жди.

После очередного подобного разговора, в ожидании Вики, ушедшей в магазин, я прошелся по квартире, приоткрыл дверь в детскую. Я не бывал здесь… Давно не бывал. Вошел. Ощущение паузы, заставившей время встать между этих стен. Я погладил обои, которые сам клеил. Когда? Сколько уже прошло? Это лучше у Насти спрашивать — она была специалистом по датам, дням рождения и праздникам. Стон вырвался сам — только сейчас я осознал, как нестерпимо трудно без семьи, без «моих девочек». На глаза навернулись слезы, в горле защемило и я оперся руками о стены. С подбородка закапало. Вот она — моя личная стена плача. Стена, за которой жил человек, разрушивший мою жизнь. Я ударил кулаком, отчего дрянная внутренность «хрущевки» загудела.

А ведь однушка Людмилы соседствует именно с этой комнатой. Я представил, как она могла подслушивать все, что происходит, готовиться к похищению, зная, что мы часто гуляем в выходные. С ее даром даже не надо подслушивать — хватало просто быть за стеной и знать, знать все мысли, слова и поступки, даже те, о которых не знали мы, родители!

Мне захотелось сделать что-нибудь гадкое, хоть как-то отомстить и прямо в носках я побежал в квартиру Людмилы. Дверь была открыта — после схватки на лестнице мы просто прикрыли ее, а больше никто не появлялся.

На ходу содрал какие-то вещи с крючков прихожей, потоптался на них, вывернул ящики тумбочки. Удрученно звенели ключи, батарейки, монеты. Мало, конечно же, этого мало. Двинулся в комнату, сграбастал покрывало с дивана и потащил на кухню, чтобы искромсать ножом или ножницами, что уж попадется под руку.

— Психуешь? — голос Людмилы раздался так неожиданно, что я вскрикнул. Покрывало выпало из рук. — Может, поговорим, наконец-то, спокойно?

Спокойно не вышло. Я заорал и рванулся к ее горлу. Я еще помнил, как почти придушил Людмилу и был готов повторить это. Ноги запутались в комках покрывала и я рухнул у кресла. Пустого кресла.

— Неужели ты думаешь, что мне нужно приходить самой? — голос шел откуда-то сзади. Я повернул голову — Людмила стояла у окна. — Успокойся, это видение.

Я перевернулся и сел на полу. Отшвырнул покрывало.

— Как это? Я даже не…

— Даже не понял, где и когда перешел в видение? — Людмила заговорила своим лакированным, и оттого противным голоском, — Что же тебя учительница не научила? Или не захотела?

Я приоткрыл рот, но не дав мне вставить ни слова, Людмила продолжила:

— Или на сказала тебе, что ты всему обучен, готов к встрече с… Как она нас называет? Ах да, закрытые. Смешно. Кстати, ты не думал, что как-то внезапно она тебя учить перестала? Еще и шпионку приставила.

— Чушь! — мне наконец удалось вклиниться в монолог. Я понимал, куда она ведет. Обычная тактика, элемент политики — вносить раскол и расширять трещину.

— Чушь? В таком случае, пусть объяснит при случае — чего она ждет? Она знает, где мы. Неужто ты веришь, что телепатка, сумевшая обучить тебя за неделю, не может увидеть людей, похожих на нее? — соседка пристально взглянула на меня. — Кстати, она знает, зачем нам ты. А мы, в свою очередь, знаем, чего она хочет. Или ты об этом не думал? Ну-ну, а еще лучший ученик.

На лице Людмилы вновь была кривая улыбка, которую хотелось при случае содрать шпателем.

— Херня, не верю, — голос мой звучал неожиданно спокойно. Зато внутри себя я лихорадочно пытался проникнуть в Людмилу, найти там крючок, зацепку, которая стала бы разгадкой всех ее слов. — Докажи!

Людмила посерьезнела. Я тут же ощутил сопротивление в воздухе — пружинистую силу, которая не давала двигаться к хозяйке квартиры. Взгляд ее куда-то ушел и стал вопросительным. Через секунду она посмотрела на меня.

— Доказательства? Что ж… — она вздохнула и я почувствовал, как сила между нами растворилась и я могу двигаться, — Забирай.

С последним словом я влетел в шум и темноту. Первое, что я различил после тьмы, был парк.

Все тот же кусочек парка. Темно-желтое пятно песка посреди робких ростков травы. Недостижимые сосны и квадратнолапые каштаны. Качели чуть дальше, там же — мельтешение детворы. На этот раз я смотрел откуда-то сверху, с высоты сосен.

Вокруг весенних пятен солнца собралось шесть или семь людей. Парочка женщин изображала беседу, сутулый мужчина усиленно искал что-то в траве, пухлая старушка прогуливалась под руку с молодым человеком — то ли внуком, то ли студентом, неосмотрительно попавшимся на глаза преподавательницы во время моциона. Были и другие — серые, черные фигуры людей, которые после долгой зимы пытаются вытряхнуть снег из легких.

Но каждый из них смотрел в одну сторону. Толстушка с парнем делали несколько шагов, разворачивались и шли обратно. Женщины беседовали, не сводя взгляда с одной и той же точки.

Все смотрели на девочку в розовой курточке. Она одна стояла посреди поляны, окруженной кустами. Девочка резко оглянулась, отчего кудряшки посыпались из-под вязаной шапочки. Увидела перед собой мужчину. Он смотрел в упор и вытянул руки из карманов. Девочка испугалась и побежала в сторону — туда, откуда ее звала женщина в аккуратном светло-бордовом пальто. Девочка облегченно влетела в руки женщины. Та повела ее чуть в сторону. Туда, где милая толстуха. Когда девочка оказались в шаге от нее, женщина положила на ее голову руку и постояла так несколько секунд. Затем девочку за руку взяла еще одна женщина, одна из ранее незаметных, и они вдвоем пошли к выходу.