Чтение онлайн

Мы остановились недалеко, где-то в четвертом ряду с краю. Генерал вообще у самого прохода. Вскоре звук голосов начал стихать. Взоры всех были обращены на сцену, где стояла большая лакированная тумба с огромным во всю переднюю стенку гербом Советского Союза. Позади них, перед завешанной синей тканью задником, стоял мощный памятник Ленину, из белого мрамора, во весь рост в его знаменитой позе — руку вперед, другую за жилетку. Около постамента, на полу стояли большие корзины с цветами. Красные гвоздики. Все ждали появления глав государства.

Тут прозвучали фанфары, и голос диктора зазвучал над нашими головами.

— Внимание товарищи! Первый Секретарь Центрального комитета коммунистической партии Советского Союза Никита Сергеевич Хрущев и Министр Вооруженных сил Советского Союза маршал Георгий Константинович Жуков!

Все замерли и из золоченой боковой двери импровизированной сцены, а иначе подиума, где когда-то стоял трон царей Российской империи, о чём прошептал мне генерал, появились две фигуры. Оба невысокие и в теле. Один в маршальской форме с орденами во всю грудь, другой в темном гражданском костюме с галстуком и со звездой Героя соцтруда на левой стороне пиджака над орденскими планками. При их появлении все начали хлопать. Те остановились рядом с тумбой и тоже хлопали залу. Они улыбались. Затем вновь фанфары и мой генерал вышел из толпы, предварительно сжав мне руку:

— Я скоро.

Вот тут я растерялась, не понимая зачем он вышел и что сейчас будет.

Перед подиумом, выстроились в линию, лицом к главам шеренга военных и несколько мужчин в гражданских костюмах. Зал замер. Хрущев прошел за тумбу и раскрыл листки. Постучал пальцем по микрофону и, услышав ответный звук, лукаво улыбнулся:

— Работает!

В зале прошелестели смешки, типа одобрения выходке Главы. Слегка откашлявшись, он начал говорить и входил в раж.

— Нервический мужчина! — мысленно оценила я его состояние и речь.

Поздравив всех с окончанием года и с успехами в деле «строительства коммунизма», под аплодисменты он сошел с пьедестала тумбы и туда отправился Жуков. Он не доставал бумажки, просто дождался тишины и начал говорить спокойно, но с нажимом.

— Сразу чувствуется командир! — оценила я его выход.

Он говорил о торжестве соцлагеря, о помощи братской Венгрии в разгроме контрреволюционного мятежа, о заслугах боевого братства, «которое ещё не забыло триумфального шествия по дорогам Европы, и показало ещё раз, что значит советский солдат».

— Сегодня, — продолжил он, — партия и правительство награждает своих героев высшими орденами — звездами Героя Советского Союза.

После аплодисментов выкатили из боковых дверей столик на колесах с коробочками на столешнице. Началось награждение под голос ведущего.

— И где он сидит, что всех видит? — покрутила я головой, выискивая таинственного диктора. Там же у него не было мониторов и телекамер, хотя здесь было много журналистской братии и кинооператоров, которые снимали тут же и фотографировали. От вспышек фотокамер слепли глаза.

Вручал награду Жуков, а Хрущев жал руки. Оба что-то говорили Героям, те вытягивались и отвечали, поворачиваясь к залу — «Служу Советскому Союзу». Затем услышала фамилию моего гнерала, и я вытянула голову, чтобы рассмотреть повнимательнее. Сергей Витальевич с достоинством взошел на подиум и остановился перед Главами государства. Я увидела, как Жуков, после вручения, задержался у моего генерала и что-то еще говорил. К ним присоединился и Хрущев и уже говорили вместе. Задержка была приличной, и голос молчал это время.

— Все-таки видит! — заключила я свое наблюдение.

Церемония длилась довольно долго. Потом Хрущев поздравил новых Героев и пожелал мирного неба и хорошего будущего года.

На этом закончился торжественный момент, и зазвучал Гимн.

Тут я вспомнила, как переиначивали и терзали эту знакомую с детства мелодию в моем прошлом мире. И, в конце концов восстановили, только поменяли слова. Обратила внимание, что все здесь стоявшие пели — и мужчины и женщины. Я тоже не молчала, помня слова с детства.

— Вот и пригодилась моя память. Хоть что-то мне известно из прошлого.

— Союз нерушимый республик свободных

Сплотила навеки Великая Русь.

Да здравствует, созданный волей народа

Великий, могучий Советский Союз!

Я пела вместе со всеми, и песня наша отражалась от сводов старинного Кремля и растекалась по стенам Андреевского, бывшего тронного зала русский царей.

Мне понравилось и настроение улучшилось. А потом, когда подиум покинули главы под аплодисменты, генерал нашел меня. Я поздравила его и с любопытством открыла коробочку, которую он положил мне в руки. На красном бархате сияла золотом звезда. Муаровая алая лента на пластинке, вставленной в серебряную рамочку, дополняла медаль и та выглядела богато.

— Золотая? — спросила я, подняв на него глаза.

— Золотая! — кивнул он, улыбаясь. — Нравится?

— Ага! — ответила я. — Не видела никогда близко. Только в тел…на картинках. — Поправилась я и смутилась. — Ну-у! — думаю, — Попалась, идиотка! Чуть не проболталась! Какой телевизор! Есть, конечно, уже в народе первые с маленьким экраном, но у генерала ещё нет. На мой вопрос: — Почему? тот ответил, что не установлена антенна и не к чему цеплять. — А установят? Ответил, что обязательно.

Генерал то ли не слышал, то ли не понял, забрал коробочку и положил в карман.

— Давай прицепим? — взмолилась я, сделав глаза кота Шрека. — Красиво будет?

— Не сейчас. — Ответил он, склонясь к моему лицу. — Надо примерить и потом сделать дырочку в тужурке. Эту медальку прикручивают.

— А эти коробки, — показала я на две другие, — с чем?

— Там такая же, но только для постоянной носки, позолоченная, а в другой Орден Ленина.

— А зачем вторая звезда? — удивилась я. — Вы теперь дважды герой?

— Нет! — засмеялся он. — Вторая муляж, которую можно и потерять. Вдруг такое случится.

— Да-да, вы правы! — согласилась я. — Или украдут.

Мне вспомнились случаи кражи у ветеранов их наград в перестроечное время. Жуть! Страшно вспоминать! Вот у этих, увешенных кителей спарывали заслуженные в боях или труде ордена и медали и продавали на черном рынке.

Я вздохнула и уцепилась за подставленный локоть генерала. Мы догнали группу Степана Петровича и присоединились к ней. Вышли вновь в Георгиевский зал, где уже были накрыты фуршетные столы по стенам за пилонами и мелькали белые рубашки официантов с подносами, разносящие спиртные напитки. Народ рванул к столам, а мы сгруппировались у одного из столбов. Тут же начались поздравления и других вокруг стоящих военных, которые знали генерала. Некоторым он жал руку.