Чтение онлайн

Вечер был в самом разгаре. Но она еще не поняла, для чего Ипатов-старший пригласил ее в ресторан. А причина имелась. Радмила остро чувствовала, но пока не улавливала сути и тяготилась неизвестностью. Ей уже хотелось спросить о причине напрямик.

«Чего же вам все-таки от меня надо, Виталий Викторович? — Она улыбалась коварному Ипатову-старшему самой лучшей своей улыбкой, понимая, что еще чуть-чуть и начнет скалиться. — Вы ведь ничего просто так не делаете. От девушек, и красивых, и некрасивых, вам всегда чего-нибудь надо. От красивых — одно, от некрасивых — другое. Ну а я зачем понадобилась?»

И тем не менее ей нравилось наблюдать, как рука Виталия Викторовича периодически подбиралась к ее руке, касалась и замирала, будто бы в нерешительности. Помня, какими опасными могут быть руки Ипатова-старшего, Радмила замирала в предвкушении.

Она совсем испортилась.

От прежней Радмилы Тумановой не осталась ничего.

— Пойдемте-ка потанцуем, Радмилочка. — Виталий Викторович не приглашал — он требовал… контрибуцию победителя.

Радмила мысленно вздрогнула. Если Ипатов-старший будет танцевать в крохотном помещении ресторана так же, как танцевал на презентации «Оптик-Лайф», то они разнесут все помещение на отдельные атомы.

Но Виталий Викторович снова удивил. На самом деле он чудесно танцевал, тонко чувствуя ритм и обладая природной фацией. Радмила куда-то летела в его руках, подчинясь каждому движению.

— Что такое случилось с вами на презентации? — поинтересовалась она, ошеломленная танцем, пытаясь не утонуть в агатовом омуте дьявольских глаз. — Вы были не в себе?

Ипатов-старший издал понимающий смешок и теснее прижался к ней всем телом.

— Я просто очень не люблю презентации, — шепнул он ей в ухо и лизнул мочку.

У Радмилы прервалось дыхание. Еще чуть-чуть, и Феликс Ипатов может остаться за пределами ее смятенного сознания. Виталий Викторович ощутил дрожь, прокатившуюся по телу, и продолжил знакомство с ее кожей.

— Вы, кажется, пытаетесь меня совратить, милостивый государь, — пробормотала она тихо, осеняя себя мысленными крестными знамениями («Свят! Свят! Свят! Чур меня! Чур меня!»). — На глазах у всех.

— Именно. В который раз уж…

— Но как же Феликс…

— Ах, Феликс. — Виталий Викторович неожиданно отстранился от нее, и ей сразу сделалось холодно. Пиратский нос навис над ней. — Я готов поговорить о нем, а вы?

Ой-ой.

Виталий Викторович поменялся в одно мгновение. Сладкий соблазнитель исчез и вместо него появился хладнокровный безжалостный иезуит. Отцы — они все такие.

Радмилу неожиданно озарило. Вот она — причина, по которой Ипатов-старший готов разориться на дорогой ресторан в обществе девушки, подобной ей.

Феликс.

Виталий Викторович не из тех отцов, кто остается в стороне, если его что-то задевает. А наличие некой Радмилы Тумановой возле его знаменитого сына, несомненно, задело. На презентации Ипатов-старший, наблюдая за ними, сделал определенные выводы.

Очаровательный вечер, в который она с удовольствием окунулась, превратился в ловушку. Хитроумный силок, из которого не выбраться.

Волшебство растаяло, пламя соблазна потухло. Стала проясняться картинка, где соблазну места не было, а лишь расчет и холодный цинизм. Как она могла поверить, что распрекрасный, прихотливый, пресыщенный и чересчур разборчивый Виталий Викторович возжелает ее? Радмилу Туманову? Идиотка! Ипатов-старший был честен только в первые мгновения их встречи, когда побледнел от ужаса при виде ее.

А после… После решил, что она — отменное развлечение и просто издевался над ней, кружа голову медовыми комплиментами. До нее не было идиоток-библиотекарш. Сто процентов не было. А вот когда «беда» коснулась сыночка, он прикидываться перестал. Одно дело веселиться, другое — дела семейные.

Радмила кивнула. Виталий Викторович вернул ее за столик и плеснул вина. Руки у нее подрагивали.

— Вы так не хотите, чтобы я встречалась с Феликсом? — Она в упор глянула на Виталия Викторовича. Тот бесстыжих глаз не отвел. — Не хотите настолько, что готовы даже переспать со мной, чтобы только оторвать от ненаглядного сыночка?

— У меня имеется свое мнение на этот счет, но я вам его не открою. — Виталий Викторович выразительно приподнял брови.

Похоже, он наслаждался ситуацией. В отличие от нее.

— Что вы хотите сказать мне о Феликсе? — произнесла она, глотая алкоголь, казавшийся приторным и обжигающим.

— Лично яничего говорить не хочу. Я хочу, чтобы о нем говорили вы, — покачал головой Ипатов-старший.

Он откинулся на стуле и скрестил руки на груди.

— А мне нечего сказать, — вскинулась Радмила, которая вдруг стала получать мазохистское удовольствие от разговора. — Разве только, что в результате курса интенсивной терапии, болезнь моя излечилась и диагноз «абсолютная невинность» вычеркнут из больничной карты. Лечащим врачом был Феликс Витальевич Ипатов. На данный момент я прохожу курс реабилитации после затяжной болезни.

Губы Виталия Викторовича надломились в волчьей усмешке. В темных глазах блеснули вражьи огоньки. Он обожал принимать вызовы. И, приняв, делался сущим дьяволом.

— Вы мне, Радмила, очень нравитесь, — ласково начал он. — Хорошая вы девушка. И только… А Феликс — это особая часть моей жизни и меня самого. Я ему даю возможность поступать так, как хочется, однако не позволю совершить роковую ошибку.

Вот он — настоящий Ипатов. Тот, кто сумеет перешагнуть через все и всех. Радмила смотрела на него другими глазами.

— Роковая ошибка — это, надо полагать, я? Вы мне льстите, Виталий Викторович!

— Роковая ошибка — это упущенные возможности, — отрезал Ипатов. — Вы — просто библиотекарь, а он — известный фотограф, очень талантливый, шаг за шагом приближающийся к вершине успеха. У него скоро откроется персональная выставка…

— Это вы к тому, что мы с ним не пара? Точнее, что яему не пара? — Радмила окаменела, но дерзкая улыбка по-прежнему цвела на затвердевших губах.

— Это я к тому, что возможны великие фатальные разочарования с обеих сторон. — Виталий Викторович покачал головой. — Я просто хочу вас предупредить…

— Спасибо, вы такой «добросердечный» …

— А как же. Добрый пастырь мое второе имя. И я считаю себя обязанным наставить заблудшие души на путь истинный.

— Заблудшие — это от слова «блуд»? — прищурилась Радмила. Губы у нее устали улыбаться.