Чтение онлайн

Тем не менее, она убрала и вторую половину волос за ухо, полностью открывая лицо.

– Порой чтобы помочь по-настоящему, достаточно просто поверить в глупого оболтуса-двоедушника, у которого уже опускаются руки из-за того, что он не может осознать, что с ним происходит. Людей издревле пугает то, чего они не могли понять, и поэтому они стали называть это монстрами... Ты не понимала, кто я такой, когда мы впервые встретились, и тем не менее - поверила в то, что я могу это преодолеть. И вот, я сижу рядом с тобой, не сломавшийся и не ноющий о том, что не понимаю происходящего. Но теперь трудно уже тебе, и возможно, даже труднее, чем было мне... и самое меньшее, что я могу сделать для тебя - это искренне верить в то, что тебе по силам это преодолеть, и стараться со своей стороны помочь всем, чем смогу... пани Соня.

– Нет, я действительно смогу с этим справиться... я в этом даже не сомневалась, - неуверенно ответила Соня и отвела взгляд, - Просто... я не знаю, как оно будет. Как сложится жизнь, как мне жить с этим... Смогу ли я находиться среди людей? Останусь ли я человеком с особыми силами или стану существом иного мира? Как маги? Как Лесли?

Она устало потёрла уголок глаза.

– Винс... он не был человеком. Не знаю даже, почему... потому что не был им никогда, или потому что перестал им быть. Он был... механизмом. Сложным живым алгоритмом справедливости, чувствующим грехи кожей и неумело маскирующимся под человеческое существо. Мне страшно... потому что я не понимаю, что меня ждёт...

Двоедушник продолжал мягко улыбаться, глядя Соне прямо в глаза:

– Я тоже не знаю, что ждет меня. Это нормально, и в этом нет ничего предосудительного. Разве люди это знают? Я скажу даже больше: я теперь даже не знаю, способен ли умереть... но я не собираюсь использовать то, что мне дано, чтобы вредить всем вокруг - я ни за что не стану ещё одним Джейком. Да, может, я и нечисть теперь, но я не собираюсь быть таким, какими двоедушников описывают в легендах... и ты не обязана. Кто знает, может, этот Винс тоже хотел быть не таким Дьяволом, как его описывают - но в итоге стал жертвой своего стереотипа. Кто знает, не станем ли мы ими, прожив столько же... но если мы будем идти по этой дороге каждый в гордом одиночестве, то рано или поздно безумие нас нагонит, и каждый из нас запрется в своем ящике, оставив снаружи лишь рефлексирующий механизм. Но если мы сможем держаться вместе... что ж, может это и глупая, почти детская надежда на счастливый конец, но и её может хватить, чтобы выстоять...

Сикора неожиданно даже для самого себя поддел ладошку Сони своей ладонью и приподнял её вверх, мягко держа меж двух ладоней.

– Вот сейчас разве я поддерживаю твою ладонь? Или твоя ладонь заставляет меня тянуться выше, чтобы поспеть за ней?

– Вообще-то, я знаю, что тебя ждёт, - возразила Соня, - Ты и Джейк связаны некоей нитью, по которой от тебя к нему течёт нечто холодное и разрушительное. Если эту нить обрубить, она скрутится в кольцо и...

Она вдруг осеклась и, тяжело вздохнув, опустила голову. Несколько прядей вновь упали ей на лицо, из-за чего ей пришлось повторить жест с заведением волос за ухо:

– И я не знаю, откуда я это знаю... просто я теперь вижу не так, как обычно, и то, что другим кажется сложным, мне начинает казаться чем-то само собой разумеющимся...

Сикора некоторое время молчал, осознавая смысл сказанного Соней, а его пальцы тем временем будто сами собой переплелись с пальцами Сони, уверенно, но в то же время мягко обхватив её ладошку... Улыбка на губах двоедушника стала грустной, и он кивнул:

– Значит, если Джейк погибнет, я рано или поздно стану монстром в полном смысле этого слова... неприятная ирония.

Тадеуш задумался, поглаживая ладонью предплечье Сони так, как обычно гладят любимого котенка.

– Я даже и представить не могу, как это тяжело - жить с таким талантом. Все начинает казаться таким грязным... и все же, - Тадеуш снова посмотрел ей в глаза, - Я не ангел, и грязного на мне столько, что хватит ещё на десяток душ. Но знаешь, что странно? Я не боюсь твоего взгляда, даже если он видит меня насквозь. Да блин, я такого наворотил уже, что пойму, если ты сейчас схватишь предмет потяжелее и попытаешься меня прибить... и все же...
– смущенно улыбнувшись, Тадеуш почесал затылок, силясь придумать хоть какое-то нормальное окончание фразы...
– Впрочем, чего я говорю? Как известно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать...

И двоедушник, снова открыв глаза, посмотрел Старки прямо в глаза, вспоминая все те чувства, что испытывал в отношении демонолога... Удивительно, но при воспоминании об этом по телу Сикоры разлилось приятное тепло, а из глаз пропала грусть и озлобленность, уступив место чему-то столь необъятному и чистому, что Тадеуш почувствовал себя песчинкой, унесенной бурной горной рекой... Буквально на секунду поддавшись этому чувству, Сикора, не разрывая контакта глаз, поднес ладошку Сони к своим губам и мягко поцеловал её. Столь же мягко Соня отняла свою ладонь у Сикоры после поцелуя.

– Не стоит, - произнесла она, некрепко сжимая пальцы в кулачок и прижимая его к груди.

– Разве, пани Соня?
– спросил Тадеуш, - Ты так боишься того, чем можешь стать, что хочешь отгородиться ото всех, чтобы они не страдали, когда это случится? Вот только... что случится и случится ли, не знаем ни ты, ни я... Но незнание - не повод замыкаться в себе - наоборот, это повод наслаждаться каждым мигом той жизни, что у нас ещё есть... Ведь это так... по-человечески.

– Дело не в этом, - покачала головой девушка, - Во-первых, не стоит так форсировать события. Во-вторых, когда ты так делаешь, я вспоминаю Джейка там, в подвале.

При упоминании Джейка, а уж тем более событий в подвале, Тадеуш как-то сразу перестал улыбаться и понурил плечи:

– Прости... нет, правда, извини... это ведь я притащил эту тварь сюда, в школу... И нет, я не считаю, что незнание меня хоть сколько-либо оправдывает. Если бы я начал думать головой раньше, и сложил бы все элементы в единую картину - ничего бы этого не случилось... ничего...

Казалось, поляк пробовал последнее слово на вкус. Ничего... В том числе, он не встретился бы с Соней... Но и Соня испытала бы того ужаса в подвале.

– А я и не хотела сказать, что это тебя хоть как-то оправдывает, - фыркнула она, складывая руки на груди, - В конце концов, не надо быть гением, чтобы сложить два и три.

– Ну, я же всего-навсего 'глупый двоедушник', - виновато улыбнулся Тадеуш, напомнив Соне ту самую кличку, которой она обзывала его в подвале, и наблюдая за её реакцией, - Как насчет чаю?

– Пожалуй, что можно, - кивнула она, а затем огляделась и фыркнула, - Ну, да, конечно... только вот идти мне куда-то лень.

Она откинулась на кровать, разведя руки крестом.

– Желаете заказать обслуживание в номер, пани Старки?
– с ехидной ноткой в голосе спросил Тадеуш.

– Желаю!
– сообщила она, вскинув руку вверх, - И вообще, я же Дьявол! А ты, как рядовая нечисть, обязан мне подчиняться!

– Я не христианская нечисть!
– наигранно возмутился Тадеуш, изобразив оскорбленную невинность, но затем его улыбка стала явно шире, - Тебе какой? С печеньками или булочками?

– С корицей и тортом 'Кутузов', - уверенно ответила Соня. При том, что Тадеуш про такой торт никогда не слышал. 'Наполеон' - знал, но что-то ему подсказывало, что спутать Наполеона с Кутузовым - слишком даже для глупого двоедушника.