Чтение онлайн

– Кто-то из них может быть двойным агентом, - пожал плечами Чезаре, - А также есть еще один вариант... Ты говоришь, что это кто-то из нашей пятерки, но на каждом заседании Совета нас присутствовало шестеро.

– Ты подозреваешь... саму Нарьяну?

– Мне это не кажется особенно вероятным, - пояснил он, - Но я учитываю все варианты, а ты знаешь, что порой решения Нарьяны оказываются весьма... неожиданными.

– Итого... у нас четверо подозреваемых, не считая студентов, - хмыкнула женщина, - Сурово. Почти как в мире с политической обстановкой.

– Нам нужно больше информации, - ответил шпион, - Операции с проектором где-то фиксируются?

– Фиксируются, но историю легко подчистить, - ответила Рейко.

– Значит, отпадает, - поморщился Чезаре, - Нужно быть идиотом, чтобы не подчистить ее после такого. Пожалуй, даже в какой-то степени хорошо, что Нарьяна не дает разрешения на зачистку лежбища: можно попытаться проникнуть туда и поискать возможные улики.

– На самом деле, не так уж хорошо. Какой-то идиот вышиб опечатанную дверь к лежбищу. Теперь даже если Эйхт его выжжет, мы не можем быть уверены, что ни один объект не сбежал. А учитывая скорость размножения и объемы приплода...

– Verpa!
– ругнулся Чезаре, - Вот почему все всегда происходит одновременно? Ладно, я займусь этим вопросом после окончания операции 'Волк в овечьей шкуре'.

– Хорошо, я перезвоню тебе, когда вновь появится какая-либо информация, - ответила женщина.

– Хорошо, - кивнул шпион, кладя трубку.

Он тяжело вздохнул. Честно говоря, он откровенно загонялся. Ему приходилось практически во всех делах, требующих его внимания, успевать самому: из студентов мало кто заслуживал достаточного доверия (хотя человека для сбора информации о Тайаме он отрядить сумел), а трогать службу безопасности без санкции Нарьяны он не имел полномочий. А ведь он привык к четким иерархическим структурам, включающим и координаторов, и экспертов, и полевых агентов... Вот почему организация, бюджет которой сопоставим с небольшим государством, не может позволить себе таких простых вещей?

– И вообще, дадут мне сегодня перекусить перед операцией, или как?

Очнулся Сикора в совершенно незнакомом месте. Похоже на какой-то подвал, по которому шли коммуникации труб и электричества. Как ни странно, чувствовал себя студент гораздо лучше, чем перед приступом.

Первым, что он увидел перед собой, были две беловолосые близняшки. Только вот взгляд одной, той, что лежала у него под ногами, имея из одежды лишь засохшую корку крови и кожаный ошейник, был абсолютно пустым, а у второй, сидевшей в стороне, с кляпом во рту, взгляд был полон ядрёной смеси ярости, страха и отвращения.

Осознание произошедшего происходило медленно, будто бы Сикора просыпался от страшного сна. А когда понял - ему захотелось взвыть. Упав на колени, Тадеуш попытался нащупать пульс у девушки.

'Живи... Господи, пусть она будет живой...' - казалось, шептали его губы, - 'Почему? Почему они меня не остановили? Они же всегда знают, где я, я же их предупредил... Стоп!'

Поляк в ужасе ощупал свою шею, пытаясь найти ошейник. Ошейника не было. То есть, преподаватели не знали, где он. Зато по крайней мере, у девушки прощупывался пульс.

– Слава тебе, Господи...
– прошептал Тадеуш. Кажется, на этот раз он очнулся прежде, чем его 'второе я' совершит новое убийство... Хотя и без того оно успело совершить непоправимое. Физически травмы девушки были достаточно легкими. Но вместе с тем, он сознавал, что Джейк успел ее изнасиловать.

Тадеуш поднял девушку на руках и подошел ко второй. Чтобы не возопить от того, что он увидел, Сикора вцепился зубами в нижнюю губу:

– Это ведь сделал я, не так ли?
– опустошенно спросил он у той из близняшек, что была в сознании.

Девушка не ответила, что и неудивительно, учитывая кляп. К счастью, все же из более традиционных материалов, чем у несчастной Бьянки. Зато страх в ее глазах слегка уменьшился: похоже, она поняла, что он уже... не тот, кого она видела только что.

– Я уже и не помню, когда последний раз спал, - Сикора стянул кое-как свою ветровку и уложил бессознательную девушку на нее, - Всякий раз, когда солнце заходит, я будто выпадаю, прекращаю... существовать... А когда 'просыпаюсь', вижу подобные картины. Mater Deus, я, видимо, и правда... монстр...

Он медленно подошел к девушке и вытащил кляп из ее рта.

– Тьфу, буэ, бе, тьфу!
– отплёвывалась она, - Ну и гадость!

Она повернулась к своей близняшке, которая смотрела пустым взглядом в потолок.

– Можешь убить её?

– И чего она такого тебе сделала?
– удивленно переспросил Тадеуш. В его представлении, если ее еще можно было спасти, это следовало сделать.

– Если останется только одна Соня Старки, Робину придётся искать мне новое тело, - девочка нахмурилась, - И очевидно, что этой Соней Старки должна быть я.

– Занятная мысль. А что, если это раздвоение - лишь временное явление? И, если это предположение верно, соединившись обратно, ты рискуешь обнаружить себя... мертвой. Забавно, не находишь? Получится, что ты сама попросила себя убить и сама на это смотрела. Интересно, это можно считать самоубийством?

– Лучше мёртвой, чем сломанной, - ответила Соня, резко помотав головой.

– А кто такой этот Робин и зачем ты ему?
– добавил поляк еще один вопрос в общую копилку.

– Он хочет жениться на моей племяннице, - заявила Соня, - А еще превратить меня в сигма-зомби. Ты собираешься языком болтать или что-то делать, глупый двоедушник?

Тут уже Сикора вконец уставился на девушку с отвисшей челюстью. Прикрыв-таки рот, поляк откашлялся:

– И откуда у пани Сони такие выводы обо мне?
– спросил Тадеуш, принявшись осматривать свои карманы, - И вообще, сигма-зомби... Звучит мерзко.

С некоторым запозданием он вспомнил, что Финелла говорил о сигма-зомби. И о сигма-зомби, и о Белом Робине... И кажется, даже об этой девушке, которую взяла в заложники его вторая вероятность.

– Я же всё-таки демонолог, и в нечисти разбираюсь, - сообщила она, - Так что, давай уже, убивай ту Соню, что лежит внизу, сломай наручники и побежали уже отсюда.

– В таком случае я могу рассчитывать на ответную услугу?
– холодно спросил Сикора, подходя к пленнице.

– Где-то я это уже слышала, - сказала Соня, недобро прищуриваясь, - Как-то об этом же меня спрашивал один дьявол, которого я призвала, с тех пор я бессмертна.

– Это, конечно, очень мило, но у меня несколько иное предложение, нежели бессмертие. Да и твою жизнь она вряд ли кардинально изменит, - Тадеуш склонил голову набок.

– Я второй раз на этот развод не куплюсь, говори сразу, что тебе нужно, - затребовала она так, будто... не могла обмануть его.