Чтение онлайн

Я заерзал на стуле. Принятая несколькими минутами ранее, поза показалась неудобной. Я подтянул штаны, сел. Закинул ногу на ногу. Поднялся, чтобы приспустить брюки, давящие на живот и вызывающие рвотные позывы, вернулся на место. Голова закружилась, руки отяжелели и упали вниз со стула.

Я не выношу тишины. Говорите! Говорите, черт бы вас побрал! Только не тишина. Только не…

– Вот, возьмите, – женщина протянула мне бумажный пакет, сопроводив это действие надежной улыбкой.

Вырвав пакет из рук, я заполнил его всем тем, что подпирал туго застегнутый ремень. Спустя десять секунд я откинулся на спинку стула, сжимая в кулаке тяжелый пакет с рвотой, словно это была фляга со спиртом, после глотка которого по телу распространилось тепло.

– Спасибо, – сказал я, вытерев рот. – Так на чем мы остановились?

– Вы говорили о Капитане. Он дает о себе знать время от времени, так ведь?

Я выпрямился, не сводя взгляд с женщины, занимавшей добрую часть своего скромного кабинета. Ее пышная грудь лежала на столе за баррикадой сложенных в замок пальцев. На покрасневшей коже шеи проступила морось. Психолог поправила очки, и я услышал голос:

– Эта сучка лжет! Она знает обо мне из рассказов мисс Блю. Ты не говорил ей ни слова.

Моя рука дернулась, едва не расплескав содержимое бумажного пакета, когда я услышал голос, похожий на гром, доносящийся со всех уголков тесного кабинета. Я замялся, осматриваясь в поиске того великана, кому мог принадлежать бас.

– Он снова что-то сказал? – спросила миссис Тернер. – Скажите, что именно?

Я не знал, можно ли доверять этой женщине. Все складывалось хуже некуда. Мисс Блю, мой психотерапевт, направила меня в кабинет номер тринадцать, к психологу, сказав, что со мной лишь побеседуют, больно не будет.

– Ложь! – сказал голос. – Тебя ждет адская боль! Они прикуют тебя к постели с плесневым матрасом и будут пичкать таблетками, уколами, пока ни затихнет не только мой голос, но и твой собственный. Ты превратишься в овощ, в зомби, сидящего на колесах только для того, чтобы волочить никчемное существование, отмечаться в журнале психбольницы, что ты не представляешь угрозы для общества.

Руки затряслись. Пакет с блевотой растекся по полу. Я хотел было что-то сказать, но губы не смыкались, голова начала отрицательно кивать, набирая все большую амплитуду. Стул подо мной раскачался, и я опрокинулся назад, зажмурился, предвосхищая удар, но его не последовало. Я открыл глаза и увидел крошечные глазки миссис Тернер, стоявшей за мной и контролировавшей мое состояние. Она не дала мне упасть.

Я знал проверенный способ избавления от судороги – упасть лицом вниз с кровати или начать биться головой о стену. Принято считать, что сумасшедшие делают это из-за навязчивых идей, однако на самом деле большинство из нас пытается заглушить голоса, почувствовать хоть что-то, кроме навязчивых мыслей, даже если это что-то – боль.

– Смотри, – говорит миссис Тернер сверху. – Мы сделали эту фотографию в прошлом году.

Психолог протянула мне фотографию в деревянной рамке с пластмассовым стеклом. Персонал больницы заботится о каждой мелочи, пытаясь обезопасить нахождение здесь пациентов. Я сверил фотографию с той, что несколькими минутами ранее разглядывал на стене. Она исчезла, стало быть, миссис Тернер сняла ее, чтобы показать мне.

– Узнаешь себя? – спрашивает она.

Узнаю ли? Я пришел сегодня на прием к мисс Блю. Успел даже заблудиться в одинаковых коридорах, не знал, где находится десятый кабинет, куда у меня была запись на тринадцать часов. Я в этом месте впервые, черт возьми!

Миссис Тернер мягко обхватила мой указательный палец и поднесла к одному из пациентов на фото, стоявших в серой пижаме на дворе стационарного отделения для душевнобольных. Я почувствовал приятный запах духов, тепло человеческого тела, забыв про корявую речь психолога, про идиотские вопросы теста.

– Вот, смотри. Лысый, со шрамом на голове, – ее голос струился, как родниковая вода, пробившаяся сквозь толщу земли и залежи горных пород, его хотелось слушать, прильнуть к плечу и наслаждаться. – Ты хотел себе модную прическу, но не смог усидеть на месте, и парикмахер задел твою голову, помнишь?

Я незаметно кивнул, хотя память была скомкана, и разобрать в виднеющихся из кома буквах нечто знакомое, было невозможно. Я доверился миссис Тернер. Она помнит все лучше меня.

– Только посмотри, какой ты тощий, – сказала она. – Нам было нелегко с тобой, но мы справились. С твоей помощью. Ребенку нелегко пережить гибель родителей. Особенно такую… Но мы уже очень близки к победе. Капитан скоро замолчит.

Мне ничего не оставалось, как устремить взгляд на женщину, которая верила в меня. Я потерял свою личность, потерял прошлое, но будущее, как уверяла миссис Тернер, еще можно было спасти. Тогда, глядя на лысого мальчугана с перекошенным в попытке улыбнуться лицом, я не узнавал себя. Я не мог поверить, что спортсмен в одночасье окажется рядовым.

– Скажи, чтобы эта шлюхина дочь облизала мои яйца, если думает, что ее внушения помогут тебе, – гонгом послышался голос Капитана. – Ты мой, Дэниель!

Я вырвался из рук миссис Тернер и со всей силой приложился о стол.

Закончив вылизываться, кот насторожился. Уши вертелись в разные стороны, словно локаторы, хвост выгнулся в упругую пружину. Передними лапами кот опустился на ступень ниже и принюхался к полу.

Попытки докричаться до Капитана ни к чему не привели, я сидел, свесив голову и чувствуя, как сухожилие за сухожилием растягивается и рвется. Тишина зажимала мне уши, шорохи и другие звуки, то и дело проникающие в сырой подвал, казались далекими, нереальными.

Все изменилось, когда кот спрыгнул на пол и покрался в мою сторону. В тот момент я услышал писк и понял, что помимо меня и черного кота здесь есть еще кое-кто. Крысы.

Писк усилился, умножился, и мне стало не по себе. Я машинально поджал ноги, но веревка впилась в мясо и позволила лишь закричать во весь голос.

Я бормотал что-то себе по нос, призывал и проклинал Капитана, ругал себя за решение повернуть на ту чертову дорогу, где меня встретил кот. Я шептал, слыша шипение кота за моей спиной. Оставалось лишь гадать, какие еще сюрпризы скрывает подвал, один ли здесь человек. Когда шипение сопроводилось отчетливым лязганьем когтей о бетон, я заговорил громче:

– Господи, только не так, не здесь, прошу тебя. Я слишком несчастен, чтобы заканчивать в грязном подвале. Я забыл вынести мусор.

Шипение переросло в рявканье. Я понимал, что за моими глазами происходит то, от чего, возможно, зависит и моя судьба.

Я зажмурился, стараясь отвлечься от животных звуков, но услышал то, чего никак не ожидал. Вразрез противостоянию за моей спиной новые звуки доносились сверху. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вслушаться и поверить. Ключ вошел в замочную скважину.