Чтение онлайн

— Ну, если вы настаиваете, — развёл руками Суон.

— Тогда, раз уж меня опять сажают под домашний арест, быть может, вы навестите меня после мисс Филпотс, чтобы мы могли, наконец, обсудить всё случившееся? — предложил Флитгейл, с неохотой поднимаясь с козетки.

— Прекрасная идея. Ждите нас около семи часов, ведь инспектор не возражает? — осведомилась Ива.

— Ни в коем случае не возражаю! Итак, до завтра. Кстати, я оставляю на улице Шелтона, так что… хм… Спокойной ночи, мисс Ива. Пойдёмте, Флитгейл, пойдёмте.

На следующий день Ива выглядела недурно и держалась довольно бодро, хотя потрясение минувшего вечера, несомненно, давало о себе знать. Её шею обвивал тончайшего шёлка багряный платок, который скрывал следы пальцев Карниваля, а заодно и выгодно оттенял бледные щёки прорицательницы. Алоиз старался без особой нужды не попадаться Суону на глаза, и чай в ателье подала улыбчивая, но до чрезвычайности стеснительная горничная. Суон увидел её впервые, и вообще, перед ним словно впервые открывалась другая, будничная жизнь Ивы, в которой прорицательница была также прекрасна и очаровательна, как и в свете, но казалась куда понятнее и ближе старомодному инспектору. Впрочем, после всех совместно пережитых приключений, они чувствовали себя в обществе друг друга гораздо легче и непринуждённей, чем прежде. Суон с поистине отеческой заботой попенял Иве на легкомыслие — стоит ли после нападения Карниваля так скоро выходить из дому? Но Ива рассмеялась и заметила, что нет ничего более тонизирующего, чем небольшая прогулка к мисс Филпотс и визит милосердия к тоскующему больному. Её бледность говорила, скорее, об обратном, но Суон уже понял, что эта хрупкая дама обладала характером поистине железным, и спорить с ней было бесполезно.

Они выпили чаю, беседуя о событиях с такой простотой, будто это была обычная старомодная чайная болтовня. Новостей о Карнивале не было, всю ночь патрули дежурили там, где мог бы объявиться сбежавший лорд, но он нигде не обнаружился. Была одна новость об убиенном Винсенте Лонге, которая имела непосредственное касательство к грядущему визиту на квартиру мисс Филпотс.

— Да, это просто удивительно. Инспектор Дот с трудом докопался до хоть каких-то сведений о фальшивом археологе, и выяснил, что Лонг воспитывался в приюте в Северном Йоркшире, куда был отдан сразу после рождения. Матерью была записана некая Джоанна Лонг, признанная недееспособной по умственной отсталости и находившаяся под опёкой своей тётки, а запись об отце отсутствовала.

— То есть, вы хотите сказать, что Лонг был сыном… боже мой — сыном Филпотс!? — искренне изумилась Ива, вскидывая тонкие брови.

— Да, получается так. Но, думаю, мы не будем сообщать об этом нашей новой прорицательнице.

Ива согласно кивнула.

Около шести часов мисс Ива и инспектор Суон были у дверей мисс Филпотс. Дверь открыла горничная, с сомнением осмотрела визитёров и, только после официального представления Суона, пропустила их в дом и предложила пройти наверх, в салон, где находилась хозяйка.

Суон вошёл, держа в руках свёрток с зеркалом, и остановился как вкопанный, глядя на мисс Филпотс. Иве пришлось слегка похлопать инспектора перчаткой по плечу, чтобы тот смог двинуться с места. Увидев же новую мадмуазель, она опустила голову, пытаясь скрыть лукавую улыбку.

Перед ними за гадательным столиком, глубокомысленно раскладывая карты, сидела цветущего вида дама средних лет, с младенческим румянцем на тугих щёчках и живо блестящими глазами. Допотопный чепец сменился не менее старомодным, но куда более кокетливым капором, а из-под его глубокого раструба свисали два локона — как прежде искусственных, но уже не седых, а приятно каштановых. Непременный траур в её наряде был решительно заменён на сдержанный элегантный электрик. Суон мог бы поклясться, что патронесса убитой Зулейки не то, чтобы похорошела, но помолодела лет на пятнадцать!

— О… э-э-э… Добрый день, мисс Филпотс, — обратился к ней Суон.

— Ах, инспектор, вы принесли мне моё зеркало? Какое счастье! Я, конечно, не сомневалась в порядочности нашей доблестной полиции, но, видите ли, я очень привязана к вещам моей дорогой подруги, несчастной Зулейки!

— Разумеется, разумеется, — буркнул Суон, передавая ей свёрток. Филпотс тут же развернула свёрток и придирчиво осмотрела предмет; не обнаружив в нём порчи, она с облегчением вздохнула и сообщила:

— Благодарю вас, инспектор! И как мило, что вы нашли время занести мне это сокровище лично!

Суон, невнятно заверяя в совершенной ничтожности этой услуги, ретировался, но, прежде чем он покинул салон, Ива легко подошла к столику, наклонилась к новой мадмуазель, опираясь тонкой рукой на грубую инкрустацию столешницы и негромко, с язвительным лукавством, сказала:

— Мой вам совет, мадмуазель, не злоупотребляйте этим чудным предметом. Поверьте, дорогая, это может быть совершенно не comme il faut!

У бедняжки Филпотс вытянулось розовое личико, глаза округлились самым неподобающим для прорицательницы образом.

Выйдя из дома, Ива разразилась безудержным, ребячливым смехом, который Суон тоже вполне мог бы счесть «не comme il faut», если бы сам не заразился весельем.

— Ну вот, хотя бы один предмет действительно обладает чудесной силой! — сказала, отсмеявшись, Ива.

— Признаться, я совершенно обезоружен… Клянусь вам, Ива, я всё ещё пытаюсь отделаться от всей этой чертовщины, но это… это не поддаётся никакому разумному объяснению!

— Дорогой инспектор, клянусь вам, если мисс Филпотс не прислушается к моему доброму совету, то через полгода вы застанете здесь очаровательную юницу. Не желаю даже думать, что может произойти далее, — Ива продолжала смеяться.

— Я так счастлив, что всё это закончилось. И я никогда бы не простил себе, если бы с вами что-то случилось, — теперь Суон был уже серьёзен, он положил ладонь на узкую ладонь Ивы и замялся.

— Вы — лучший друг, которого только можно пожелать, — тихо сказала Ива, освободила руку и легко зашагала по улице, увлекая за собой Суона. — А теперь, поспешим к нашему дорогому археологу: он наверняка в нетерпении, — сказала она.

— О, да, разумеется, как мы можем обойти вниманием благородного рыцаря лопаты и словаря, так бесстрашно спасшего вашу жизнь! — полушутя-полувсерьёз откликнулся Суон и покачал головой с ясно читаемой мыслью: «О, молодость, молодость…»

Флитгейл встретил посетителей с радостью необыкновенной. Сестра как раз заканчивала свой визит и сообщила, что больной идёт на поправку, хотя у неё есть подозрение, что он не соблюдает покойный режим. Флитгейл при этих словах принял вид совершеннейшей невинности и даже принялся горячо разубеждать сиделку, но благообразная сестра посмотрела на него с укоризной и тихо, словно по секрету, сообщила ему:

— Мистер Флитгейл, у вас под креслом стоят грязные ботинки.

— Бог мой, да вам следует поступить в Скотланд-Ярд! — со смехом заметил Суон.

— Благодарю вас, сэр, — с достоинством ответила сиделка. — Но полагаю, что дирекция больницы святой Елизаветы будет недовольна моим увольнением.

С этими словами она оставила их втроём, выразив напоследок надежду, что господа смогут повлиять на строптивого больного. Вероятно, особые надежды она возлагала на мисс Иву, поскольку обращалась по преимуществу к ней, и Ива милостиво заверила, что приложит к этому все свои силы.