Чтение онлайн

Пока Павел колебался, поезд подъехал к «Технологическому институту». Лена поднялась, потянула его за руку.

– Парень, – негромко сказала она, будто на что-то решившись. – Не играй в игры, которых не знаешь, делай что говорят. Иначе костей не соберешь. Идем, тут пересадка.

– Чтобы исполнить приказ, я должен заботиться о сохранности личного состава…

– Миша, ну пожалуйста, помолчи! – взмолился выздоравливающий Костя. Второй расходный почти восстановился, осталось лишь отрастить новое ухо, но для этого требовалось сосредоточение. – Стемнеет – пойдем умирать дальше.

– Я, как кель-фатх-шуршур, обязан иметь особые причины для откладывания выполнения приказа… – продолжал бубнить командир. – В данном случае, согласно Имперского Устава пункт 28-куш, мы являемся отрезанной от основных сил группировкой… В то же время согласно пункта 67-хек, мы окружены, и должны немедленно прорываться, а по пункту 53-нур нас можно квалифицировать как диверсионную команду…

Они по прежнему лежали в яме, вырытой под корнями огромного дуба. Яма уходила куда-то вглубь земли, и оттуда доносились вопли русалки, приглушенная канонада…

– Коля! – второй расходный разбудил приятеля. – У тебя концентратов не осталось?

– Нет, – спросонок тут же соврал Николай. Воин Императора должен быть хитер и находчив. – Пить опять хочется. Миша, а как будем воевать?

– Я должен все время обосновывать задержку нашей атаки до темноты! – взмолился замученный требованиями программы биорг. – Сами подумайте о войне.

Николай и Костя переглянулись и поползли к выходу. Осторожно сдвинув в сторону прикрывающие нору ветви, оба получили доступ к свежему воздуху.

– Ты вот что думаешь? – спросил Николай, опередив товарища.

– Думаю, что в колодец мне лезть очень не хочется… Но придется.

– А может, лучше нам тут плацдарм удерживать?

– Конечно, лучше! – хмыкнул бывший булочник. – Но у кель-фатх-шуршура приказ, и он пошлет нас в колодец, как только стемнеет.

Они замолчали, потому что к дубу приблизился пошатывающийся мужчина. Раздалось журчание, воздух перестал быть свежим.

– Странно, что в колодец еще никто не упал… – сказал Костя, глядя, как удаляющийся мужчина совершил сложную петлю возле замаскированного кусками картона и травой лаза в другой мир. – Днем тут дети играли.

– Странно, – согласился Николай.

Что-то важное стояло прямо за этим словом, но заглянуть за него никак не удавалось. Первый расходный несколько раз повторил:

– Странно, странно, странно…

– Заткнись. А что, если мы начнем отлавливать тут людишек и кидать их вниз? Там им придется воевать за Императора, никуда не денутся.

Прежде чем ответить, Николай прокашлялся.

– Гениально!

– Да ладно тебе…

– Нет, правда: гениально! Быть тебе повышенным.

– Или повешенным… Пойдем, доложим?

– Нет, не трогай его. Пусть с Уставом сражается. А то как прикажет ловить народ прямо сейчас…

Метрах в ста от лазутчиков Сириуса пролегала дорога, в обе стороны сплошным потоком ползли самодвиги. Большие и маленькие, с одним человеком и с сотней… Высокие дома, натянутые всюду провода – это производило впечатление на бывших жителей Москвы-1, где прогресс был решительно остановлен «экологическим пакетом» законов. В то же время солдаты Сириуса, в память каждого из которых вложили еще на заводе по несколько видеофильмов о родине, лишь презрительно поплевывали. Так они и лежали: то сплюнут, то покажут пальцем на особенно большой и грязный самодвиг.

За дорогой встречные потоки людей спускались под землю и поднимались на поверхность. Этого феномена биорги объяснить себе не смогли. Еще дальше располагались ларьки, какой-то магазин… Из магазина вышел рыхлый, взъерошенный молодой человек, прижимая к груди охапку бутылок. И Николай, и Костя сразу выделили его из толпы – обоим хотелось пить. Молодой человек под землю не пошел, а вместо этого пересек дорогу, осторожно лавируя между ползущими самодвигами.

– Пьяница, – завистливо сказал Коля.

– Точно. Смотри, какой бледный.

Молодой человек действительно был бледен. Глаза запали, одежда помята – наверняка он вел крайне нездоровый образ жизни. Перебравшись через дорогу, юный пьяница направился было к скамье, ближайшей ко входу в парк, но тут же отклонился от маршрута.

– Там кто-то спит еще с ночи, – пояснил Костя, когда оба биорга подались чуть назад.

Подойдя к самому колодцу, молодой человек опустился на траву, расставил перед собой полукругом шесть бутылок пива и уставился на них с какой-то задумчивой тоской.

– Почему он не слышит, как орет там эта тварь? – прошептал Николай. – Странно. Странно.

Костя ничего не ответил: он с вожделением следил за действиями юноши. Тот открыл бутылку и все так же тоскливо и задумчиво влил ее в себя залпом. Потом не глядя отставил за спину. Бутылка, оказавшись на маскирующей колодце картонке, медленно упала на бок и провалилась вниз.

– Заметит, – с дрожью в голосе сказал Костя. – Доложим?

– Нет. Кель-фатх-шуршура одолеет Устав, если он отвлечется. Лучше будем наблюдать, а в случае обнаружения потенциальным противником секретного объекта совершим вылазку и спихнем его туда.

– И пиво заберем, – согласился второй расходный.

Молодой человек задумчиво закурил – он все делал задумчиво, или, может быть, в полусне. Содержимое второй бутылки последовало вслед за содержимым первой, а потом и сам сосуд повторил судьбу предшественника.

– Все выхлещет, прорва… – пожаловался Костя, который боялся, что пьяница не заметит колодца и вылазка не состоится.

– И все же: почему он не слышит выстрелов и криков? Там, у колодца, хорошо должно быть слышно.

Пьяница временно перестал предаваться порокам. Вместо этого он собрал перед собой несколько веточек и занялся постройкой из них то ли пирамиды, то ли еще более сложной фигуры. Веточки не хотели держаться, падали, и молодой человек каждый раз громко вздыхал.

– Белая горячка, – предположил Костя. – Ну когда же уже стемнеет?!

– Чего эти дураки от меня хотят?!! – вдруг проорал молодой человек. – Блин! Откуда я знаю, что там за четвертое измерение?! Нету никакого четвертого измерения!!

– Я же говорил, – Костя пихнул в бок первого расходного. – Допился.

Над скамьей поднялась голова разбуженного человека. Он несколько секунд недовольно рассматривал юношу, потом снова лег.

– И как ему не жестко там валяться целые сутки?

– Странно, – повторил Николай.