Чтение онлайн

– Зачем же делать из зеркал Грохашша секрет? – засомневался Павел. – Раз все это так просто?

– Сделать зеркало Грохашша – не просто, – уточнил Чуй. – Ну, а чтобы отразиться, большого ума конечно не нужно. Хоть миллион в день! Только что получится? Ты скажем хочешь курить – раз, и у тебя в зубах сигарета. А Галька не хочет, чтобы ты курил – раз, и нет у тебя в зубах сигареты. Начинаете вы бороться, ссориться… Лучше ограничить число хозов, тогда им раздольно и спокойно. Атланты потому войну за нижние планы и проиграли, что отразились сразу все. Путаница, неразбериха, одни магические воздействия мешают другим…

– Хозы все могут? – опять подала голос Галя.

– Утопить остров – только сообща. Один хоз не сможет даже вот этот поезд в воздух поднять, потому что сильные магические вмешательства противоречат множеству других. И не срабатывают… Механика тонкая, а до конца ее, может, только атланты и знают.

– А на Луну полететь может хоз? – не унималась девушка. – Или к звездам?

– Нет, – уверенно отрезал Белка. – Хозы по настоящему сильны только в пределах Границ Власти городов. Там как бы поле образуется… Плотное. А на Луне – откуда это поле? Да и не нужна хозам Луна, хозы хотят только одного: отражаться и жить вечно. Ненасытные они.

– Но много раз умирают…

– Ну, это же не по-настоящему. Душа ведь у хоза одна, и она в зеркале не отражается. Зато ей приходится следить за двумя, тремя, десятью телами – вот и стирается душа в порошок. Хозам верить нельзя, они – не люди.

Павел и Галя опять переглянулись. Прокашлявшись и еще раз отхлебнув из дружелюбно протянутой Белкой фляги, Паша решил перейти от теории к практическим вопросам.

– Белка, Ник-Ник и Лена – хозы, так? Что им от нас нужно?

– Чтобы ты этот рюкзак в Москву отвез. Кстати, что там? – бродник, тоже оживился.

– Портрет такой, мозаичный… – Павел похлопал рукой по рюкзаку, но открыть его не решился. Все же Белка человек довольно странный, доверять ему тяжело. – С одной стороны президент, и с другой тоже.

– Артефакт какой-то, – уверенно сказал Чуй. – Питер последнее время очень здорово на Москву насел, практически уже раздавил на нижних планах. Теперь им надо в город побольше своих артефактов натащить – это такие штуки, которые не поддаются магическим воздействиям. Ну, почти, только очень сильными их можно разрушить. Делают артефакты эти специальные мастера, такие же полоумные, как Грохашш.

– А зачем они нужны?

– Мало ли… Скажем, спрячешь в этот портрет что-нибудь – никто не найдет. Магия не поможет. А вообще Я в этом не разбираюсь, – зевнул Белка. – И не интересуюсь. Мне важно одно: Ник-Ник боится, что если они использует магию вблизи артефакта, то его заметят, не дадут протащить в Москву. Хотя, учитывая, что заказ ему сделала Алекса, то, может, это и не питерский артефакт… – бродник почесал бровь. – А, наплевать. Главное, что Ник-Ник меня достать не может, а то ваны в Архиве это отметят и след останется.

– Что за ваны, что за Архив? – сонно спросила Галя.

– А вот этого толком никто не знает, кроме атлантов.

Господин Ийермуск устал. Каждые полчаса он принимал рапорты командиров, но армия Вторжения от этого быстрее не таяла. Русалка, кажется, действительно подустала, рвала мясо и железо без прежней энергии и почти не плевалась. Складывалось ощущение, что лучшие в мире воины действительно смогли бы прорвать заслон, вот только на само Вторжение их бы уже не осталось. Вторжение же, итогом которого станет избиение вторгателей и пленение их командира хозами нулевого плана, Ийермуску не нравилось. Куда лучше покидать лишний личный состав в колодец и спокойно отправиться домой.

Еще нервировали явно враждебно настроенные хозы – петербуржские? – окружившие расположение армии и, самое обидное, ставку, а также некий гражданин Сириуса, обладавший более высоким званием. Откуда он тут взялся? Зачем он тут? Что ему придет в голову скомандовать?!

– Звезды и черные дыры, – выругался сквозь зубы Ийермуск, заставив аз-гилясмов смущенно потупиться. – Надо поторопиться! Закончим с армией к утру?

– Будет сделано! – вытянулся аз-гилясм внутренней службы. Потом, изображая доверительность, чуть нагнулся вперед: – Заградительная троедина немедленно последует за последним кавалергардом, если прикажете…

– Приказываю! Но внешнее охранение снять в последний момент и сразу же, сразу же доложить!

– Слушаюсь!

Особист, пряча в пышных усах довольную ухмылку, по строевому четко отступил на шаг назад. Тут же, смешно колыхнув пузиком, приблизился аз-гилясм по тылу.

– Дело сделано, господин Ийермуск! Дил!

– То есть?

– То есть: дил! Сделано! Осталось только передать продовольствие и амуницию и получить боты.

– Амуницию?.. – Ийермуск не помнил, чтобы у них была какая-то амуниция. Значит, была. – Дешево что-то, если не только продовольствие, но и амуниция. Всего четыре бота?

– Отличные боты! Полная оснастка, сняты только концентраты и вода, но этим мы легко сможем загрузиться, под мою, так сказать, личную ответственность. А боты – просто прелесть!

– Ты говоришь, будто их видел, а вся сделка пока на руках. Как они заберут товар?

– Пришлют киберлопость под утро, прямо сюда.

– Что так долго?! – расстроился Ийермуск. – К утру мы уже закончим!

– Так ведь с другого плана лопасть, то есть, все через Сириус, – понурил голову тыловик. – Раньше они никак не успевают. Все же, пришлось подмазать пропускающих, вы же понимаете, господин…

– Понимаю. А боты?

– Просят дать платежную инструкцию.

Ийермуск почесал мягкий затылок. Четыре спасательных бота – полезная штука, один можно даже оставить на черный день. Три пойдут примерно за четыреста каждый – если, конечно, в идеальном состоянии. Капитал не то чтобы велик, а жениться, скажем, можно. Но где припрятать? В открытый космос слать страшновато, он хоть и велик, а народу там случайного много шляется. Зато Земля, похоже, станет на ближайшее время местом довольно-таки укромным, Вторжение провалилось.

– Выводи-ка их на орбиту, сюда. Пусть пристроятся как-нибудь за Луну, что ли… Там есть Луна?

– На том плане-то? – наморщил лоб аз-гилясм. – не помню, господин Ийермуск. – Уточню. Да ничего, они их сейчас пошлют, а мы как пультик получим – подправим!

– Ладно, – утомленно вздохнул сириусянин. – С делами вроде все? На пятьдесят шагов – марш! Мясо.

Ийермуску захотелось сложить виршу. Порой это желание одолевало сириусянина так сильно, что сопротивляться ему он просто не мог. Так и вышло, что от Двора его услали на далекое Вторжение… Романтично быть опальным поэтом – но опасно и, главное, скучно.