Чтение онлайн

Разочарованная Эсмеральда энергично взмахивает рукой, показывая, что такое невежество не помешает ей продолжить рассказ.

— Итак, я стала известной актрисой. Меня даже сфотографировали на обложку и съемный постер французского «Плейбоя». А один журналист писал, что к таким знойным красавицам, освещающим небосклон итальянского кинематографа, как Джина Лоллобриджида, Софи Лорен и Клаудия Кардинале, нужно отныне прибавить имя Эсмеральды Пикколини. Ах… целое поколение мужчин засыпало вечером, мечтая обо мне и шепча мое имя. «Эс-ме-раль-да»:

— Да, ты была идолом дальнобойщиков и прыщавых подростков. Они дрочи…

— Не опошливай все своими грязными словами!

— Мы знаем, что ты звезда! Давай продолжай свою историю, Герцогиня, — ободряет ее Фетнат.

— Но при этом ты не снялась ни в одном фильме, где не надо было бы раздеваться, — напоминает Орландо с лукавой гримасой.

— Неправда! Я не должна была раздеваться в «Судьбе Корали», психологической драме французского режиссера «Новой волны» Жана-Шарля де Бретиньи.

На лице Кассандры написано, что имя этой знаменитости ей незнакомо.

— У меня был текст, сорок строчек наизусть! Три недели съемок. Не требовалось обнажать даже краешка плеча, дорогой мой Барон. После этого фильма я могла бы подняться по лестнице Каннского фестиваля.

Ее голос замирает, она представляет себе этот торжественный миг.

— А потом случился «прискорбный инцидент».

Бывшая актриса чешет грудь. Это сигнал, все начинают лихорадочно чесаться.

— Во время съемок Жан-Шарль попросил меня сходить на ужин с людьми, очень важными, как он сказал, для финансирования нашего фильма. Это были типы с крашеными, напомаженными волосами и огромными перстнями на пухлых пальцах. За столом я оказалась единственной женщиной и быстро поняла, каким образом Жан-Шарль хочет убедить этих господ финансировать фильм. К концу ужина они напились, и один попытался меня приобнять. Я воткнула ему вилку в живот. А потом, в пылу борьбы, поранила первого ассистента режиссера, который пытался меня утихомирить.

— Слушай, ну и дела. А ты тоже, оказывается, вспыльчивая, — констатирует Ким, откидывая со лба синюю прядь.

— Подумать только, на съемках фильмов категории «В» — никаких проблем, а на серьезной картине — пожалуйста, «прискорбный инцидент».

— Она забыла сказать, что на крики гостей сбежались другие актеры и стали помогать продюсерам. Герцогиня ранила двоих, все той же вилкой. Одного серьезно, если я не ошибаюсь.

— Статисты, которые проявляли рвение, чтобы получить роль получше. А я прибегла к законной самообороне. Вы не представляете, какие подлецы эти статисты: могут убить за маленькую роль.

— Еще бы, Герцогиня! Ты могла с ними поговорить. Уверен, это имело бы успех, — замечает Орландо. — Или грудь бы им показала, что ли, это бы их успокоило.

Эсмеральда, погрузившись в воспоминания, не отвечает.

— Полиция в кои-то веки приехала очень быстро. Съемочные павильоны находились на севере, недалеко отсюда. Я побежала, спряталась в этом чудесном месте и нашла цыган. Они меня приютили на ночь. Одна старая цыганка сказала, что тут уже есть тип в таком же положении, что и я, и что нам следует создать семью. И меня познакомили с толстым бородатым парнем, блондином, с длинными грязными волосами. Он пил, лежа на мешках.

Орландо скребет бороду и подтверждает.

— Я ее увидел, и это стало для меня откровением. Я подумал: эта женщина… — На несколько секунд он умолкает, потом заканчивает фразу: —…долго будет мне досаждать!

Фетнат и Ким кивают головами в знак одобрения.

— Он впервые встретил женщину. Женщину, а не проститутку! Конечно, он испытал шок! — берет реванш Эсмеральда.

— Да, это, кстати, круто изменило мою жизнь. И мое мнение о женщинах. Точно.

Эсмеральда пожимает плечами.

— Мы с Орландо пошли туда, где разгружаются грузовики. Мы, словно изгнанные из рая Адам и Ева, пытались устроить свою жизнь в новом мире.

Я Адама и Еву не такими себе представляла.

— Да. Мусорный рай, если ты понимаешь, что я хочу сказать, — подчеркивает Фетнат.

— И мы нашли этот уголок, — объясняет бывший легионер. — Пустырь, спрятавшийся за грудами покрышек и окруженный холмами отходов. С запада его защищает кладбище автомобилей, отделяющее нас от цыган, а с востока — большие горы технологического мусора, которые служат границей с албанцами. Идеально.

— Тогда, словно Ромул и Рем, создающие Рим, мы очертили периметр и построили первые хижины в нашей деревне, — продолжает женщина. — Мы проложили в сторону севера Елисейские Поля.

— Вы стали парой? — спрашивает Кассандра.

Эсмеральда с возмущением откидывает прядь волос со лба.

— С этим толстым алкоголиком? Да лучше смерть. Как только он начал ко мне приставать, я ему сразу двинула коленом в пах, чтобы все стало ясно. А потом еще и пяткой туда же наподдала, чтобы никаких сомнений не осталось.

— Это точно, — фыркает Орландо. — Герцогиня не любит двусмысленностей.

— Мы сразу же построили отдельные хижины, как два партнера, оказавшиеся в непростой ситуации. Соединение наших талантов показалось нам лучшей гарантией нашего долговременного выживания.

Удивительно, как в их речи смешиваются заумные слова и вульгарные выражения. Даже язык у них парадоксальный.

— На самом деле ты любишь Орландо, только не решаешься в этом признаться. Ты ведь давно уже не занималась нголо-нголо, а, Герцогиня?

Эсмеральда берет бутылку вина, пьет из горлышка, рыгает. Затем, по примеру Орландо, бросает бутылку в Фетната, который пригибается, чтобы уклониться от снаряда. Стеклянный сосуд с хрустальным звоном разбивается поодаль.

— Надо уметь находить хороших партнеров. Красивые мужчины глупы. Умные мужчины некрасивы. Если мужчина красив и умен, то он гомосексуалист.

Ким Йе Бин записывает выражение, которое кажется ему удачным.

— И честно говоря, я не виновата в том, что не люблю секс. Это не мое. Искать в нагромождениях дурно пахнущей плоти, покрытой жесткими волосами, влажные, еще более дурно пахнущие отверстия, погружаться в них и вместе трястись в смехотворных позах, при виде которых животным стало бы стыдно, все это вызывает у меня отвращение! Ты можешь себе представить, что я засовываю язык в вонючий рот этого противного толстяка? Ты можешь представить, как я раздвигаю ляжки, чтобы он запихнул свой крошечный, меньше пальца, член в мою священную щель? Не спорь, я видела тебя голым много раз, у тебя совсем маленький член, Барон! Большой зад и маленькая штучка — вот такие твои причиндалы. Ты можешь представить, чтобы я позволила этому рыгающему кабану давить и душить себя, чтобы в конце концов выпустить клейкую жидкость в мою… Ох, нет, у меня есть чувство собственного достоинства. Секс — ни за что, спасибо!

— Кто говорит тебе о сексе? Я имею в виду любовь, — поправляется Фетнат.

— В таком случае я не люблю любовь. Не забывай, что в юности я хотела стать монахиней. Это мое первое призвание и моя настоящая судьба. Я просто сбилась с пути. Секс мне не принес ничего, кроме неприятностей и проблем.

Бывшая Мисс машинально теребит большой золоченый крест, выглядывающий из глубокой ложбинки между ее грудями.

— В любом случае, даже если бы я и захотела вдруг заняться глупостями, тут появился верзила Фетнат… Давай, твоя очередь языком молоть, «гражданин номер три».