Чтение онлайн

Теноктрис огляделась вокруг с задорной жизнерадостностью птички-крапивника. Она посмотрела на потолок, затем коснулась резьбы на гробу кончиками пальцев.

— Куда мне лучше положить вашу сумку, Теноктрис? — спросил Кэшел. Он поднял сумку, чтобы привлечь к ней внимание.

— О, просто поставь ее на другую скамейку, если не возражаешь, — ответила она, еще раз быстро кивнув. — Теперь я уверена, что мне не понадобятся инструменты, чтобы вызвать бывшего резидента. Я не до конца понимала, насколько он силен, Кэшел. Она улыбнулась так, что в этот момент стала больше похожа на щенка, чем на птичку. Затем добавила: — Я бы сказала, какой он могущественный, хотя на данный момент его нет в этом мире.

— Это проблема? — спросил Кэшел. Он рефлекторно немного расставил ноги. Здесь было бы тесновато драться посохом, но прямой удар концом мог бы быстро покончить с делом, даже если бы не было места для трюков и вращений.

— Нет, совсем наоборот, — ответила Теноктрис, но ее улыбка казалась почти вымученной. — В конце концов, мы пришли сюда, чтобы обрести могущественного союзника. Хм, я думаю, мне все-таки нужно кое-что из сумки; лампу.

Пока Теноктрис рылась в сумке, Кэшел смотрел на гроб. Он был сделан из алебастра, вырезанного настолько тонко, что, должно быть, можно было видеть свет сквозь него, когда он был только что отполирован. Даже защищенный под землей, он имел морозный вид, который приобретает мрамор, когда некоторое время находится на открытом воздухе.

Длинная сторона гроба, обращенная к Кэшелу, была украшена изображениями людей, находящимися в городе. Когда он внимательно присмотрелся к резьбе, то увидел, что все они были мертвы или умирали; похоже, от чумы. Некоторые распростерлись у алтарей перед храмами, некоторые лежали в постелях или на улицах. Семья держалась за руки на плоской крыше, все были мертвы. Кэшел вообще любил скульптуры так же сильно, как и картины. Однако эта ему не понравилась. Он предположил, что ему бы не понравился человек, который хотел, чтобы это было на его гробу.

Он обошел вокруг, чтобы посмотреть на конец гроба, со стороны дверного проема. На резьбе снова были изображены мертвые люди, на этот раз разорванные куницами на куски. Казалось, не было особого смысла смотреть на другой конец, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о той стороне, которая прилегает к стене.

Лампа Теноктрис была плоской глиняной, такой же, как в любом доме в деревушке Барка — или где бы то ни было еще, — за исключением того, что посередине, вокруг отверстия для масла, были вылеплены слова, написанные витиеватым старинным шрифтом. Она наполнила лампу из закупоренной бутылки, которая тоже была у нее в сумке. Теперь она указала пальцем на фитиль, который загорелся, синим волшебным светом.

— Ну вот, — сказала она, поворачиваясь к Кэшелу с довольной улыбкой. — Прежде чем я заберусь в саркофаг, Кэшел, я хочу попросить тебя об одолжении. Теноктрис снова достала медальон из-под своей мантии. Она мгновение рассматривала его, держа на ладони, затем подняла над головой на тонкой золотой цепочке. — Пожалуйста, сохрани его, мой дорогой, — попросила она. Затем поджала губы, коснулась защелки и раздвинула две створки золотого изделия. С каждой стороны на диске из слоновой кости было нарисовано лицо. Они были маленькими, и солнце быстро садилось, но Кэшел рассмотрел, что это мужчина и женщина.

— Это мои родители, — сказала Теноктрис. Она закрыла медальон и положила его в левую ладонь Кэшела. — Я не очень хорошо их знала. Боюсь, я, должно быть, была для них испытанием. Она улыбнулась с оттенком мягкой грусти, которую Кэшел видел раньше. — Конечно, не потому, что я была плохой, — объяснила она, — а потому, что я сильно отличалась от них и детей всех их друзей. Я смущала их.

— Теноктрис? — обратился Кэшел. — Как долго мне хранить его для вас? Только сегодня вечером?

— Храни его до тех пор, пока не почувствуешь, что пришло подходящее время вернуть его мне, Кэшел. И если я когда-нибудь перестану быть собой, немедленно уничтожь его. Пообещай мне это. Больше я никому не могу доверить эту обязанность.

— Да, хорошо, Теноктрис, — ответил Кэшел. Он на мгновение задумался, затем повесил цепочку себе на шею.

Теноктрис взгромоздилась на скамью, затем сама забралась в гроб — саркофаг. Она казалась ярче, сильнее, чем была раньше. — А теперь, Кэшел, — сказала она, укладываясь плашмя в каменном ящике, — все, что тебе нужно делать, это ждать и наблюдать, пока я засну. Положив голову на каменную подставку, вырезанную на дне гроба, Теноктрис начала тихо напевать. В словах был ритм слов силы, хотя Кэшел не мог разобрать отдельных звуков. Он подошел к двери и постоял там, наблюдая, как темнеет небо. Затем потер древко своего посоха, но знакомое прикосновение гикори не успокоило его. Кэшел не возражал против того, что не понимал, что происходит вокруг него; он привык к этому. Но на этот раз он был совершенно уверен, что действительно понял, и это его очень беспокоило.

***

— Да, я уверен, что предпочел бы иметь дело с драконом в одиночку, Мастер Асион, — сказал Темпл. Он произнес «уверен» с легким ударением. — Никто из вас не способен сражаться с чудовищами в ближнем бою, а я не в состоянии сражаться с ними каким-либо другим способом. Он слегка поклонился Илне и добавил: — Это ваш первый опыт общения с драконами. Я думаю, вы обнаружите, что у вас троих будет достаточно дел с другим чудовищем.

— Мы скоро узнаем, — ответила Илна. Обращаясь к охотникам, она добавила: — Идемте.

Роса, застывшая в чистом воздухе, сделала утро промозглым. Однако на небе не было ни облачка. День вскоре должен был стать достаточно жарким и сухим для тех, кто переживет следующие несколько часов. Жители деревни были на ногах, но молчали, если не считать шепота, наблюдая, как незнакомцы готовятся сразиться с монстрами. Они стояли на склоне над своими лачугами, как бы давая понять, что они не являются частью этого мероприятия на случай, если что-то пойдет не так. Время от времени раздавался детский плач.

Илна не думала о том, сопровождают ли ее Темпл и охотники. Конечно, так оно и было; но как только она решилась на это, выбор, сделанный другими людьми, больше не имел значения. Если бы она в одиночку напала на двух драконов, они убили бы ее так же верно, как восход солнца.

Она могла бы заморозить одного на месте, но другой схватил бы ее, как крапивник — гусеницу. Это положило бы конец проблеме, решения которой Илна не видела: как бы она тогда смогла убить всех Коэрли — уничтожить зверей до последнего котенка и седого старца?

Охотники начали расходиться углом перед ней — по одному с каждой стороны. — Нет, — твердо сказала Илна; она не рассердилась бы, если бы они немедленно подчинились. — Я должна быть впереди. Необходимо, чтобы зверь пошел прямо на меня.

Темпл оказался далеко справа, направляясь к заброшенной деревне. Его длинные шаги производили впечатление вялости, пока наблюдающий не замечал, какое расстояние преодолевает каждый из них. Драконы сорвали соломенные крыши с нескольких домов, а передняя стена другого обрушилась внутрь, так что Илне не казалось, что дома обеспечивают большую безопасность. Она мысленно пожала плечами. У рослого Темпла была уверенность человека, знающего свое дело.