Чтение онлайн

Синхронно мы сделали надрез на левой ладони крест-накрест, и как только на коже проступили красные капельки, прижали ее к холодному стеклу, вмиг начавшему нагреваться. Я уже не видела ничего, кроме Рады, и губы не по собственной воле повторяли незнакомые слова, будто читали по писанному.

Ничего не осталось, кроме нас двоих. Мир вокруг терял ясные контуры и цвета. Я чувствовала, как покрывается мурашками кожа, как покалывает в сосках и в животе, а в ушах троится наш голос, словно уносимый эхом.

И вдруг в один момент все закончилось, зеркало снова стало ледяным, а ладонь отозвалась тупой болью. Мы ошарашено отдернули руки, глядя друг на друга, и я первой решилась спросить:

– Ничего не вышло, да? – где-то в глубине души именно этого я и боялась, слишком все было просто и в тоже время - сказочно. Может, это вообще психическое расстройство или затяжной сон, и я не могу отличить реальность от лимбо?

– А ты оглядись, - откашлявшись, произнесла Рада. До того момента я не видела ничего, кроме зеркала, а теперь с удивлением покрутила головой. Вроде бы тот же чулан в родительском доме, но что-то неуловимо поменялось. Диссонанс усиливался, я узнавала и в тоже время не знала комнату, в которой находилась.

– Черт, черт, Рада! Это невероятно! – отражение захохотало звонким смехом, и через секунду я повторила ее движения. От хохота заболел живот, на глазах выступили слезы, а я все не успокаивалась, не веря происходящему. Я трогала все, что меня окружало, чуть подрагивающими пальцами, а потом провела ими по лицу, по одежде и замерла.

– Стринги? – с удивлением поинтересовалась у Рады.

– Боксеры? – скривилась она в ответ, хватая себя за пятую точку, после чего мы снова засмеялись.
– Я пошла исследовать дом, - ответила она. – Все, что может тебе пригодиться, на столе в нашей комнате.

– И в сумке, - добавила я. – Завтра у меня никаких планов, Дима занят, папа на работе. Найдешь, чем развлечь себя?

– Шутить, сестренка? – улыбнулась Рада. – Да у меня в ногах весь мир.

Я вышла из комнаты, разглядывая дом. Ощущение, охватившее меня в чулане, продолжало усиливаться. Дойдя до своей комнаты, я замерла на пороге, вглядываясь в обстановку, в которой жила моя двойняшка.

– А мне здесь нравится, - хмыкнув, я запрыгнула в кровать. Шелковое белье? Кто бы сомневался.

Утром я смогла выползти из комнаты только ближе к десяти. Отца уже не было дома. Несмотря на боровшееся во мне желание увидеть его в этом мире, так, наверное, было лучше.

Программа, составленная Радой на сегодня, оказалась обширной, и я радовалась, точно дитя. Никаких ниток, иголок, примерок, звонков от клиентов, поставщиков. И Димы. Вспомнив о последнем, я поморщилась, но тут же решила – а ну все на фиг, гулять так гулять. Сегодня никто не испортит мне настроение.

Гардероб Рады заставил замереть в нерешительности. Да, в Отражении я оказалась куда раскованнее в выборе одежды. И белья, кстати, тоже. Вытянув алую юбку и черную шифоновую блузку, я закрутилась возле шкафа, чувствуя, как еще больше поднимается настроение – точно в детстве, когда видишь коробку с подарком и уже предвкушаешь, что дальше тебя ждет что-то необыкновенное.

Такси подъехало через десять минут; я накинула на плечи пальто и отправилась в салон. Четыре часа, проведенные в блаженном ничегонеделании, пролетели как пять минут. В голове не было ни одной дельной мысли, и я нехотя вышла из этого состояния. Решив, что такой красоте грех пропадать дома, направилась в торговый центр, не переставая ловить восхищенные взгляды и всматриваться в отражение в витринах магазина.

Для полного счастья не хватало чашки кофе. Я бросила вещи на кресло в кафе возле огромного окна, борясь с желанием накупить яркой одежды. Утащить ее с собой все равно не вышло бы, поэтому затею пришлось оставить. В обычной жизни, несмотря на работу, я предпочитала скромные качественные вещи, а сегодня хотелось праздника.

Улыбаясь, я наблюдала, как мимо спешат люди, с которыми, возможно, мы знакомы в моей реальности, в Оригинале, как я окрестила мысленно свой мир.

И все же, до конца поверить в действительность происходящего было сложно. Еще больше удивляла легкость, с которой мы с Радой решили поменяться местами. Подумав об этом, я покачала головой – откуда такая склонность к авантюрам? И тут же сам по себе появился ответ – я верила Раде, как самой себе, зная, что она не будет рисковать нами, не оценив все шансы. Уверенность в ней автоматом переходила и на предложения, сделанные моим двойником. Все просто.

– Рада? – кто-то коснулся плеча, и я вздрогнула от неожиданности, резко вырванная из своих мыслей. – Не хотел тебя пугать.

Подняв голову, я увидела Илью Сазонова, старого знакомого. Он широко улыбался, возвышаясь надо мной, и я ответила ему тем же. В Оригинале мы с ним ходили на свидания, но Рада в Отражении в это время была влюблена в другого человека, а с Ильей ее связывали только приятельские отношения.

– Привет, - я поднялась ему на встречу и тут же попала в крепкие объятия. Вдохнув теплый аромат цитрусовых духов, защекотавших нос, искренне ответила, - рада видеть тебя.

И я, - от его улыбки морщины вокруг глаз прорезались тонкими лучиками. Кажется, он ничуть не изменился с тех пор, как мы целовались в парке, только седины появилось, добавив волосам перца с солью. «Не с ним», поправила себя мысленно. – Отлично выглядишь.

Щеки заалели, и я смущенно заправила волосы, отводя взгляд.

– Спасибо, Илья. Мы с тобой не виделись целую вечность.

– Это точно, - кивнул он. – В последний раз до того, как я ушел в армию.

– Ты еще не женился?

– Пока не нашел ту самую, - хмыкнул мужчина, усаживаясь напротив. – Нравится здесь? Это кафе нашего друга.

Мы разговаривали с ним часа два, вспоминая общих знакомых. Поначалу страх сболтнуть лишнее останавливал, но потом беседа потекла сама по себе.

Потянувшись, я увидела афишу кинотеатра, отражавшуюся в стекле, и бросила хитрый взгляд на Илью:

– Пошли в кино? Я не была там тысячу лет.

– На какой фильм?

– На «Бонда», конечно, - но этот Сазонов не ходил со мной на задние ряды в кинотеатре, однако согласился с радостью и даже подмигнул.

В темноте зала я вдруг почувствовала беспокойство. Соседство с Ильей доставляло странное томление; исходившее от него тепло просачивалось сквозь тонкую ткань блузки и согревало кожу. Через час это чувство стало невыносимым, я ерзала в кресле, борясь одновременно с двумя желаниями: отстраниться и прижаться к нему теснее. «Что ты творишь? – я ущипнула себя за колено и вдруг почувствовала, как сверху легла его рука, заставив меня замереть.

Я повернула голову к нему и оказалась в плену блестящих в полутьме глаз, а он сказал неожиданно тихо: