Чтение онлайн

Радоваться этому или огорчаться?

Пока что Алиса, всё-таки немного разочарованная, поставила дедушкин подарок на книжную полку.

Четыре года назад.

Второй раз это случилось неожиданно. Бодрая и весёлая, Алиса собиралась на свидание с Серёжей. Она и сама осознавала, насколько сейчас хорошенькая. И почему-то очень захотелось полюбоваться собой в отражении старинного китайского зеркала…

Сняла таинственную вещицу с полки, с удовольствием поглядела в идеально отполированной бронзе на то, какая она вдохновенная, разрумянившаяся, как сияют счастьем глаза. Поправила лёгкий локон… и поймала солнечный луч.

Зеркало едва не упало на пол из внезапно ослабевшей руки, когда девушка поняла, что видит уже не себя. Перед мысленным взором предстали улицы незнакомого города.

Дым клубами валил из горящего здания, похожего на католическую церковь. Из окон выскакивали седовласые мужчины в тёмных рясах. Было трудно разглядеть их глаза, но ужас на лицах читался явственно.

– Xiaomie xingcun zhe!!! (Выживших добивать), – голос в голове Алисы звучал глухо, но при этом довольно реалистично.

Облачённые в серую форменную одежду люди с замотанными грязной тканью лицами бежали по узкой улице, выложенной плиткой из обожжённой красной глины. Окна низких домиков со взлетающими к небу углами крыш были сплошь затворены деревянными ставнями. Солдаты насвистывали странную мелодию, походящую на мантру, и кидали сосуды с зажигательной смесью на балкончики вторых этажей. Здания молниеносно вспыхивали, заставляя их обитателей выбегать наружу. Там-то их и ловили врасплох.

Солдаты добивали безоружных и горящих бамбуковыми палками. Кровь, много крови.

Одно из лиц удалось разглядеть. Человек европейской внешности. Мужчина в классическом строгом костюме чёрного цвета. Его обуглившиеся руки дрожали, а из обширной раны на голове текла коричневая вязкая жидкость. Разбитыми губами он приговаривал, как в бреду, одни и те же слова:

– Benedici e salva… Benedici e salva… Benedici e salva (Спаси и сохрани).

Алиса медленно возвращалась в реальность. Сердце учащённо колотилось от страха, память невольно цеплялась за страшные детали невероятного, нежданного видения, в голове отдалённым колоколом гулко звучало: «Benedici e salva…»

Чувствуя, как подрагивают пальцы, девушка засунула зеркало поглубже в шкаф. Что происходит? Как вообще такое может быть? А главное – почему именно ей всё это показали?

Алиса мучительно раздумывала, идя на свидание в ещё одно своё любимое местечко. Здесь в низинке, под мостом, спокойно течёт, как во все времена, старушка Клязьма, но сейчас над ней красуется новая набережная. Дорожки, скамейки… Парк солнечных часов. Золотистый купол белой часовни Серафима Саровского. Отрада для глаз художника. Но Алиса ни на что в этот раз не смотрела. Лишь увидев Серёжку, отвлеклась от тяжёлых и странных переживаний. А потом и вовсе обо всём забыла в объятьях горячо любимого парня…

Но чуть погодя мысли о зеркальных видениях вернулись. Пропитанные тревогой и почему-то – нестерпимой печалью…

Что не так с ней? С зеркалом?.. Или же… все дело в той, кому оно принадлежало раньше? Анастасия Кострова…

Возвратившись домой, Алиса сразу же позвонила Михаилу Алексеевичу.

– Дедуль, привет! Слушай, ты что-то рассказывал о своей бабушке, помнишь? Она жила в Китае, да? А можно подробней?

Дедушка, судя по тону, удивился.

– К сожалению, подробно не получится. Я знаю лишь, что Анастасия Никитична, будучи ещё совсем молоденькой, около трёх лет прожила с отцом в Пекине. Но об этой короткой поре её жизни воспоминаний не сохранилось. Анастасия привезла оттуда зеркало, что я отдал тебе… это всё.

– Неужели всё?

– Ну, судя по старым документам, отец Насти вел дела с семьёй Лань, владельцами шёлковой мануфактуры. Ты же помнишь, что Никита Костров, наш предок, был крупным промышленником?

– Да, конечно. Почему же они уехали оттуда?

– Это случилось в тысяча девятисотом году, так что, уверен, причиной тому Ихэтуаньское восстание, докатившееся до Пекина. Тогда смерть угрожала всем иностранцам. Пришлось спешно бежать…

– А потом?

– Потом Анастасия потеряла отца, он умер от застарелой болезни. Долго жила затворницей в подмосковном имении. Её очень уважали. Вспоминали, как занималась благотворительностью, устраивала школу для детей фабричных рабочих.

– В то время замуж она так и не вышла?

– Нет, пока не началась революция. Анастасия потеряла всё. И, наверное, из-за страха перед завтрашним днём приняла наконец предложение Павла Гончарова, который давно её любил.

Про Павла Сергеевича Алиса уже не раз слышала от деда, но тот снова рассказал, как Гончаров, дворянин по происхождению, тем не менее, поддержал революцию. Вступил в ряды коммунистов. Будучи талантливым журналистом, сотрудничал с первыми советскими газетами и журналами.

– Брак с ним, пускай и вынужденный, судя по всему, не стал несчастным для Анастасии, – продолжил Михаил Алексеевич. – Хотя моя бабушка и не разделяла революционных настроений мужа, но его любовь и забота её покорили. Их ребенок, мой будущий отец, был поздним и очень желанным. Но его рождение подорвало здоровье Анастасии Никитичны. Она умерла сорока с небольшим лет от роду… Солнышко, а для чего ты расспрашиваешь? Статью собралась написать?

– Да… что-то в этом роде… Дед, дорогой, спасибо тебе большое!

Алиса так тогда и не продвинулась в поисках ответов на вопросы. Закрутилась в отношениях с Серёжкой, он переехал жить к ней…

И вот теперь… Ищет бритву, а зеркало словно само ложится ей в руки. И она видит… она снова видит прошлое…

Четыре года волшебное зеркало пролежало взаперти, и вот час настал. Даже луча не понадобилось.

…Сдавливает виски. На сердце ложиться тоска – не передать. Алиса словно переживает огромную потерю. Будто эта девушка, горько рыдающая в объятьях молодого китайца – она сама… Неужели?.. Нет. Рыжие волосы, хрупкая фигурка, но лицо другое… хотя сходство определенно есть.

А мужчина…

Он хорош собой, притягателен. Высокий, стройный, худощавый. Выразительные раскосые глаза под густыми ровными бровями украшены длинными ресницами. Смоляные волосы уложены в стильную причёску, а высокий лоб закрывает рваная чёлка. Чётко очерченное лицо, прямой нос, ярко выраженные скулы, а на правой щеке – необычное родимое пятно в виде звезды.

Но сейчас это лицо кажется обострившимся от горя, потемневшим. Мужчина тоже плачет, не сдерживаясь. Ещё немного – и судьба навсегда разлучит этих двоих…

Алиса, очнувшись, обнаружила себя сидящей на паркетном полу и крепко прижимающей зеркало к груди. По щекам потоком катились слёзы. Что же это? Сомнений нет, она видела прощание Анастасии Костровой с любимым человеком. Прощание навсегда…

Через ткань времени девушке передалась такая боль, что все свои печали она сочла пустяками. Но кто он, этот молодой китаец? Дед говорил о некой семье Лань… Она должна это выяснить. Непонятно зачем, но должна. Пусть даже от страха неведомого холодок закрадывается в сердце, порождая сомнения: «А если и узнаешь – что изменится?»