Чтение онлайн

Девушки из деревни, которые могли бы польститься на квартиру и прописку, ее не устраивали. Девочек получше не устраивал Петюня. И тут...

В ее дворе!

Такая удача!

Девушка, восемнадцать лет, осталась одна, без родни, зато с наследством... главное в невесте - приданое. Вторым плюсом шло отсутствие тещи. Как упустить такой шанс?

Молодые могут жить и с мамой, а Мотину квартиру можно сдавать...

И тетя Паша пошла на штурм.

Сначала Матильду приглашали в гости, потом пытались вместе с Петюней отправить куда-нибудь посидеть в кафе или посмотреть кино... результатом стараний стала привычка Моти оглядываться по сторонам и проскакивать домой, как партизан по лесу - быстро и незамеченной.

Конечно, можно было во весь голос и на весь двор расчихвостить Петюню, послать матом его мамашу и популярно объяснить, что невесту с жилплощадью им надо искать в зоопарке, в клетке с гориллами. Если тетя Паша недельку за чадушком не последит, никто и не заметит отличий. Но!

Школа бабы Майи сбоев не давала.

'Запомни, Мотя, - поучала бабушка, - я старая. Сколько проживу, не знаю, на ноги тебя постараюсь поставить, а все ж... Останешься одна, беззащитная, много сволочей найдется. Ты из себя строй дурочку, а сама примечай, кого и с кем стравить. Там поймешь, как случай подойдет. Но если укусить не можешь - никогда не лай. Тишком, молчком...'

 - Неблагородно...
– засомневался внутренний голос.

 - Угу. Зато каков мужчина!
– согласилась Матильда, созерцая жирную фигуру в семейный, по случаю жары, шортах и майке-алкоголичке навыпуск. Визуальная экспертиза позволяла определить, что вчера в рационе оппонента было пиво, а сегодня - яичница.

Внутренний голос заткнулся. Матильда улыбнулась, как можно вежливее.

– Петя, здравствуй.

Мимо пройти не удалось. Увы... не успела.

– Моть... у меня два билета в кино. Сходим сегодня, на вечер? Кукурузы пожуем, пивка попьем?

Пиво Мотя не любила, поп-корн считала американской диверсией. Но отказываться надо было вежливо.

– Петя, извини, сегодня никак не могу.

– А что так?

– Отравилась вчера, вот, в аптеку бегала. Сейчас уголь пить буду...

Петя закивал.

– А... эта... может, к вечеру оклемаешься?

Мотя пожала плечами, а потом согнулась вдвое, прижала руку к животу...

– Петя, прости! До квартиры не дотерплю... у меня такой понос...

Словесный.

И ноги, ноги...

Прежде, чем 'галантный кавалер' сообразит, что ответить. Влететь домой, захлопнуть дверь - и не открывать. Все! Она занята! Медитирует над рулоном туалетной бумаги, постигая дао, сяо и мяо...

 - Неужели нельзя от него избавиться?

 - Ага, наивный внутренний голос. Можно, но только бо-ольшим скандалом. А потом тетя Параша начнет выживать меня из дома, и ей это, скорее всего, удастся. Потому как я одна, а их двое. И даже если Петюня перейдет в атаку, отбиться мне не удастся. Этакий бизон! А если я его покалечу, попаду за решетку. Его мамаша меня о свету сживет!

 - Кошмар какой!

 - Кто бы сомневался...

 - А у нас за женщину обычно заступается отец или брат...

 - А если их нет?

 - Муж...

 - И его нет...

 - Тогда не знаю...

И тут Матильда поняла СТРАШНУЮ ИСТИНУ!

Она стоит в прихожей своей же квартиры, как дура, держит пакет с газетами и на полном серьезе ведет беседу со своим внутренним голосом.

Причем идиотскую.

 - Почему?

 - Потому что сами с собой беседуют только психи. А я сошла с ума. Какая досада!

 - Но ты же не сама с собой беседуешь?

 - А с кем? С шизофренией?

 - Я не ши... фря...

 - Правда? А кто ты?

 - Мария-Элена...

 - Моя шизофрения по имени Мария. Красота!

 - Я не... это! Я Домбрийская!

 - Замечательно. А я Домашкина. Будем знакомы. Минутку... Домбрийская?

 - Д-да...

 - Та вареная сопля, которая даже рявкнуть не может?

 - Я попросила бы!
– обиделся внутренний голос. Или та самая... Домра?

– Домбрийская!

 - Залюбись по вертикали!
– ругнулась Мотя, как обычно бабушка.
– Так, погоди...

Она решительно сунула газеты на тумбочку, прошла на кухню, налила себе стакан ледяной воды и медленно выпила. Мелкими глоточками.

Потом села за стол и сжала виски руками. В голове было пусто, словно ветром все мысли выдуло.

 - Эй... ты еще там?

 - Д-да...

 - Давай думать вместе?

 - Давай...

 - Как тебя зовут?

 - Мария-Элена Домбрийская. Герцогесса Домбрийская.

 - А я Матильда Домашкина. Только Мотей не называй, ненавижу.

 - Госпожа Матильда?

 - Пока это выговоришь, завтра настанет. Давай короче - Тильда.

 - А меня мама Маленой называла. Малечкой...

 - Забавно. Меня тоже так называть можно, только... ладно. Замнем пока.

Просто Малечкой обычно звали Матильду Кшесинскую. А бабуля, будучи ярой коммунисткой, ничего, что связано с Романовыми, на дух не переносила.

 - Непонятно...

 - Ты не одинока в своем непонимании. У меня вот, тоже, голова кругом. Ладно, Малена. Можно так тебя называть?

 - Можно...

 - У нас есть два варианта. Первый - я сошла с ума от одиночества.

 - Тогда и я сошла с ума?

 - Не хотелось бы?

 - Нет. Безумцев у нас убивают.

 - За что?

 - Считается, что их духом овладел Восьмилапый, и в любой момент может поглядеть на мир через их глаза. А кому ж охота оказаться рядом с Разрывающим Нити?

 - Это кто такой?

 - Ты не знаешь, кто такой Восьмилапый? Кровопийца, Путающий нити...

Матильда подумала пару минут.

 - Нет. У нас такого нет. Но... я правильно понимаю, что это из вашей веры?

 - Да... А во что вы верите?

 - Кто во что горазд. Официальная религия - христианство, но там столько всяких ответвлений... А вы во что верите?

 - В Брата и Сестру. Детей Его, которых он послал в Ромею, чтобы учить и наставлять нас в тяжелые дни, утешать в горестях и помогать нести нашу ношу.

 - Непонятно, но ясно, - Матильда решила сейчас не вдаваться в теологические вопросы. Ей стало чуть легче.