Зеркало прощения
Шрифт:
– Э! Э! Поосторожнее с этой штукой! – испуганно вскрикнул Фло, и выставил руки вперед. – Она даже дракопота может в лягушку превратить!
– Вы арестованы, – вновь пробасил гронг. – Поднимите руки, и пройдите к лодке.
Голос его звучал монотонно, безо всякого выражения и интонаций. Как у робота.
Шак, не переставая глупо лыбиться, задрал руки вверх. А Мелин, вдруг, начала возмущаться. Стараясь не высовываться из-за спины Фло, она тоненьким голоском пропищала:
– Что значит – арестованы!? По какому праву?! Мы не преступники! Мы вообще тут случайно оказались!
Гронги вновь переглянулись. Двести девятый озадаченно почесал макушку, а его напарник как-то неестественно махнул головой. Как видно, соображали эти двое очень туго.
– За что это мы арестованы?! – продолжала возмущаться Мелин. А, по мнению Фло, это было глупо. Спорить с существами, которые больше тебя в три раза, было крайне неблагоразумно. При желании, гронги могли раздавить их как снежных гномов. Легко и без особых усилий. – Я требую, чтоб нам объяснили! Нам нужны… эти… как их там?!… Адвокаты! И вообще, если хотите знать, отец вот этого мальчика, – который в очках, с поднятыми руками – работает на Ссыльных Островах! Он…
– Вы арестованы за побег, – перебил ее двести девятый. На конце магомета его товарища, вспыхнула красная искорка, и угрожающе затрещала. Фло с Мелин инстинктивно подались назад.
– К вашему предыдущему сроку заключения, автоматически добавляется два года за побег, – продолжал гронг. – И если вы не хотите сверх этого получит еще пять лет за сопротивление, то поднимите руки и передайте нам вши рюкзаки.
– А… вы… эта,… – залепетал Фло, с опаской поглядывая на красную искорку. Он пытался придумать, хоть что ни будь, что могло помочь в этой ситуации. Но на ум, почему-то, ничего не приходило. Поэтому, он ляпнул первое, что пришло в голову:
– Сперва руки поднять, а потом рюкзаки отдать? Или, все-таки, наоборот.
Не смотря на напряженность ситуации, Мелин прыснула со смеху. А гронги переглянулись в третий раз. Теперь они оба чесали свои острые макушки и напряженно думали. Поочередно пожимая плечами, они, казалось, обмениваются мыслями, вдвоем пытаясь разрешить очень сложную задачу.
И, наконец, один из них сказал:
– Отдайте рюкзаки; поднимите руки и идите к лодке.
А подкрепил он свои слова выстрелом из магомета. Розовый шар, вырвавшись из ствола, ударил в одного их гномов, который неблагоразумно решился вновь пробраться к капсуле. Гном взвизгнул, отлетел за борт капсулы, а секундой позже оттуда выпорхнул волнистый попугайчик. С криками: «прррростофиля, блин», он нырнул в одну из норок в снегу, и в тот же миг там началась возня.
Понимая, что дальнейшие споры могут закончиться для них точно так же, Фло сунул свой рюкзак двести девятому, и, заложив руки за спину, угрюмо побрел к лодке. Попасть на острова им все равно нужно было, но, выступать при этом в роли арестанта, ему совсем не хотелось.
Из всех троих ребят, радостным выглядел лишь один Шак.
7.
Покачиваясь на волнах, лодка медленно, но уверенно, подплывала к каменному причалу среднего острова. Один из гронгов, покряхтывая, и ежеминутно оглядываясь назад, налегал на огромные весла, в то время как второй не сводил оружия с новоявленных заключенных. Красная искорка исчезла, но ребята понимали, что в любой момент она может появиться вновь. И даже выстрелить. Поэтому, они тихо сидели на дне лодки, стараясь даже не шевелиться. Становиться попугаем, ни кто из них не хотел.
Огромная каменная стена, становилась все больше и больше, нависая над океаном серой мрачной массой. От нее веяло каким-то, совсем не северным, холодом и обреченностью. Она скрывала за собой сотни (а может быть, даже, тысячи) людей, которые когда-то решились преступить закон. От того, что за этими стенами, Фло мог встретиться лицом к лицу с убийцами ворами и маньяками, на душе становилось нехорошо и тоскливо.
Примерно через час плавания, лодка причалила к высокому каменному причалу, возле которого качались на волнах десятка два таких же лодок. Поднявшись по скользким обледенелым ступенькам, процессия оказалась возле массивных бронированных ворот, невероятно больших размеров. В высоту они достигали метров двадцати, а в ширину около десяти. В самом верху на них виднелась здоровущая надпись, выкованная из трилла: «Ссыльные Острова. Центральное подразделение». Ниже этой надписи красовался выцветший плакат, который заставил Фло горестно вздохнуть: «Если ты стоишь перед этими воротами, значит, в жизни у тебя было не все правильно!» Еще ниже виднелась небольшая надпись: «Ворота №2, пост №12». А в самом низу, как раз на уровне глаз гронгов, можно было прочитать ярко красные, кричащие, слова: «ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРОНГАМ ОХРАНЫ ВНЕШНЕГО ПЕРИМЕТРА!!! ТЮЛЕНЕЙ НЕ ПРИВОДИТЬ!!!». Смысл этих двух предложений был Фло не совсем ясен, но улыбка сама собой всплыла на его лице.
– Стоять, – скомандовал двести девятый, хотя ребята давно уже стояли.
Гронг повернулся к воротам и оглушительно громко принялся лупить по ним своим огромным кулаком. Тяжелая воротища заходила ходуном, а Фло сокрушенно покачал головой.
«Да уж! Плохо будет тому, кто подвернется под этот кулак! Мокрого места не останется!»
В воротах открылось небольшое окно, в которое высунулась голова еще одного гронга.
– Беглецы, – коротко отрапортовал двести девятый.
– Не тюлени?
– Нет!
– Точно?
– Да.
– Заходите.
Ворота, с ужасающим скрипом, открылись, и пленников провели внутрь.
Место это было очень мрачное. По правую сторону стояли ровные ряды длинных деревянных бараков. Судя по всему – их давно уже ни кто не красил, и обмерзшие стены бараков были все сплошь в серых пятнах, с коричневыми прослойками трухлявой гнили. Местами бревна, из которых они были сложены, вразнобой выпирали наружу, а местами и вовсе вывалились, и лежали рядом со стенами беспорядочными кучами. Шифер на крышах был дырявый и очень старый. А котельные трубы (которые Фло поначалу принял за заводские), какая-то неведомая сила изогнула в нескольких местах, и было совершенно непонятно, как они еще до сих пор не рухнули. Дым валил не только вверх, как положено всем нормальным трубам, но и прямо из боков, оттуда, где повываливались кирпичи.
По левую сторону беспорядочно были навалены высокие – чуть ли не до верху стены – кучи угля. От них к баракам вели ржавые многочисленные ржавые рельсы, на которых были установлены штук сорок металлических вагонеток. Толпа заключенных, в толстых серых тулупах и облезлых меховых шапках, с явной неохотой грузили лопатами уголь. Лица их были грязными, угрюмыми. И каждый из них позвякивал тяжелой цепью, которая приковывала их к вагонеткам.
А в самом центре, между бараками и кучами угля, стояло странное здание, похожее на терем. И среди всего этого развала и беспорядка, оно выглядело белым пятном. Стены были покрыты свежей краской разных цветов. Крыша застелена яркой зеленой черепицей. В окошки вставлены узорчатые витражи. А над ухоженным уютным крылечком, висел чистый холст материи, на котором друидским подчерком было написано: «Административный корпус».
И Фло, краем глаза, заметил, как Шак, буквально, подался вперед, в сторону этого терема. Но грозный гронг схватил его за плече, и бесцеремонно швырнул на грязную тропинку, ведущую в сторону бараков.
– Эй, поосторожнее! – недовольно вскрикнул Шак, скривившись от боли. – Мне нужно увидится с начальником охраны! Он мой отец!
Шак поднялся на ноги, и сделал пару шагов к административному зданию. Но гронг вновь пихнул его. На этот раз гораздо сильнее. Шак пролетел добрых метров пять, и уткнулся головой в рыхлый сугроб, припорошенный угольной пылью.
– Да как ты смеешь! – взревел Шак, выныривая из сугроба, и стирая с лица грязный снег. – С ребенком так поступаешь! Да я могу сделать так, что тебя самого за решетку упрячут! До конца твоих дней!
Фло покачал головой. Сейчас радость Шака постепенно перерастала в отчаянье. Он наверняка думал, что, только переступив за порог Ссыльных Островов, сразу же окажется в объятьях своего отца, который нежно прижмет сына к груди; приласкает, и угостит, чем ни будь вкусненьким. А тут дело приняло совсем иной оборот. Вместо ласки он получал грубые толчки от гронгов, а вместо угощения его накормили грязным снегом. Тут в пору было впасть в истерику.