Чтение онлайн

– Я не двоечник, – заершился Тим, – у меня по пению в четверти пятерка! Это Нига мне подумать не дала, заболтала вусмерть. Я бы чуть погодя обязательно догадался, точно!

– Певец народный, – фыркнул Боня, – знаменитый исполнитель кошачьих арий. Гони стакан! И Шута давай, я его сейчас дракону посылочкой отправлю. То-то Каник подарку обрадуется!

Боня скатал Шутика в трубочку, зажал в кулаке. Шут страшно вращал глазами, хлопал ртом, но сказать ничего не мог.

– Не волнуйся, – успокоил человечка Тим, – дракон о тебе позаботится. Все же с ним безопаснее, чем с нами. А потом мы тебя снова к себе вытащим.

Хозяйственный быстро, по-деловому переговорил с драконом и передал ему Шута, сунув его в стаканчик. После, вдогонку, отправил и бамбуковый насосик.

– Готово, – донесся из посудины хриплый голос Каника, – принял. Сейчас надувать буду. Конец связи. Отбой.

– Боник, скала открывается! – подпрыгнул Тим. – Смотри, что творится!

Внутри каменной плиты началось движение: глянцевая поверхность заволновалась, по ней волнами пошли кольца. В центре плиты появилось отверстие, через которое хлынул дневной свет; дыра становилась все больше и больше…

Через пару минут отряд вышел из горы.

Тим остановился, переводя дух: густая трава полыхала неестественной зеленью, небо истекало сочной голубизной, а полуденное солнце сияло совершенно нестерпимо. Сверчки в траве стрекотали оглушительно, как пулеметы.

– Чувствуется, что мы в колдовских владениях, – тоном знатока заметил Тим, глядя сквозь растопыренные пальцы на ослепляющую пестроту долины. – Вон как все раскрашено! Однозначно, магические штучки-дрючки.

– Чушь, – Боня тоже сильно щурился, прикрывая ладонью лицо, – при чем здесь волшебство? Обычная вещь – глаза у нас от красок отвыкли. Ничего, сейчас пройдет.

Позади друзей бесшумно сомкнулась скала. Люпа невежливо растолкала людей, протиснулась между ними – повозка все еще наполовину была в провале хода, когда камни сошлись вместе и вытолкнули ее прочь; лошадь немного пробежала вперед, бесшумно утопая копытами в зелени.

– Вон там, – Боня указующе вытянул руку, – гора и замок на ней. Видишь?

Тим видел.

Сторожевая гора вовсе не была горой. Скорее, она походила на черный узловатый палец: оплывший каменный перст с гранитными подтеками и глубокими трещинами острым замковым когтем уткнулся в облака. Черные грозовые тучи хороводом плыли над вершиной горы, щетинясь нитками молний. Далекий гром жестяным шелестом иногда прерывался сквозь разнобойный стрекот кузнечиков.

– Ну вот, – Бонифаций угрюмо повернулся спиной к Сторожевой горе, неторопливо принялся обтирать Люпу свежей влажной травой, – прибыли. В самое, можно сказать, логово… Сейчас приведем себя в порядок и пойдем. Сомкнутым строем и с боевой песней, – пошутил он. Но Тим явственно услышал в голосе Хозяйственного непривычные ему нотки. Нотки едва сдерживаемого страха.

– Боня, – Тимыч обнял Хозяйственного, боднул его головой в живот, – неужели ты, прославленный рыцарь, боишься вздорной полоумной старухи?

– Боюсь, – сознался рыцарь, – очень боюсь. Не хочу больше ни в кого превращаться! А такое запросто может статься. Она, Лурда, хоть и старуха, но ведьма.

– Я думал, ты больше всего страшишься Ревизора, – хитро улыбаясь, подначил Тим, – неужели подземное волшебство ошиблось?

– Не ошиблось, – мотнул головой рыцарь. – Действительно, больше всего я боюсь Королевского Ревизора. После него я больше всего боюсь Лурды.

– Ну а после Лурды? – полюбопытствовал Тим.

– Зубных врачей, – не задумываясь, ответил Боня. Потом сообразил, что сказал, и с хохотом упал в траву; Тим свалился рядом, дрыгая ногами от смеха. Только Люпа никак не отреагировала на непонятные ей слова Хозяйственного. Она не знала, кто такие зубные врачи.

Путь до Сторожевой горы прошел без всяких приключений, никаких магических ловушек больше не встретилось. И никакой живности тоже, даже мышей или лягушек. У Тимки создалось впечатление, что кроме них самих и сверчков в долине никого больше не было.

– И это хорошо, – подвел итог Бонифаций, распрягая Люпу, – значит, никто на мою лошадку не позарится. Не съест то есть. Так что жди нас, Люпа… Сколько сможешь – жди. Ну а если мы вдруг не вернемся, то дорогу домой ты знаешь, – он похлопал лошадь по крупу. Люпа укоризненно посмотрела на Хозяйственного: мол, что за ерунду несешь – «не вернемся»!

Пока Хозяйственный беседовал с лошадкой, Тим обследовал большую, высотой в три его роста, утопленную в камни железную дверь. Эту дверюгу он приметил издалека, еще на подъезде к самой горе. Когда-то дверь была старательно замаскирована под черную поверхность горы, но за столетия покрывающие ее камни и горная смола обвалились во многих местах, оголив светло-серую поверхность металла с блестящими головками клепок на ней. Тимыч старательно, чуть ли не тыкаясь лицом в смолу, осмотрел дверь где только смог, в поисках замочной скважины или тайной кнопки. Но ничего не нашел.

– Как поиски? – Боня подошел к мальчику.

– Ничего нет, – удрученно ответил Тим, – ни рычажков, ни кнопок, ни дверного звонка. Надо ломать.

– Ломать? – Хозяйственный оценивающе оглядел дверь. – Здесь работа для десяти дюжих мужиков с ломами и кувалдами! На весь день, с утра до вечера. Нет, надо думать, – он закусил ус и уставился на камуфляжные камни стеклянным взглядом.

– Чего там думать, – Тим открыл наплечную сумку и достал из нее пузырек со «всесилом». Мальчик откупорил бутылочку и, зажмурясь, сделал добрый глоток: как ни странно, мерзко-зеленый отвар имел очень приятный вкус. Что-то вроде пепси-колы, только без газа.

Тимыч с трудом удержался от еще одного глотка, воткнул пробку на место и кинул бутылочку в сумку.

– Посторонись, – он легонько оттолкнул Хозяйственного от двери; Боня с криком отлетел в сторону метра на два, словно его верблюд лягнул.

– Ты чего? – возмущенно спросил рыцарь, поднимаясь из травы и потирая бок. – Зачем меня дубинкой огрел?

Тим не ответил – он и сам был удивлен. Отвар действовал, хотя мальчик не почувствовал в себе никаких изменений! Совершенно никаких.

– Вот чего! – Тимыч подошел к двери и, особо не целясь, размахнулся и изо всей силы стукнул кулаком в серый металл. Кулак словно воткнулся в теплый пластилин, с секундной задержкой застрял в толстом листе железа и вышел с другой стороны двери; заклепки вокруг дыры с громкими щелчками вылетели со своих мест.

Тим выдернул руку, с изумлением уставился на проделанную им рваную пробоину – металл по краям отверстия порвался и ощутимо нагрелся.

– Ну ты даешь, – пробормотал Боня, осторожно трогая пальцем горячую зазубрину, – с ума, что ли, сошел? Говорят, сумасшедшие очень сильные.

– Сам ты псих, – огрызнулся Тим, – я отвара «всесила» напился. Не мешай работать, – он стал в боксерскую стойку и принялся бить кулаками в дверь. Железо под его ударами стонало и хлюпало; обрывки металла, клепки, брызги смолы и осколки камней с визгом уносились прочь. Боня резво отбежал в сторонку, спрятался за повозку – стоять сейчас рядом с Тимом было попросту опасно для жизни.