Чтение онлайн

Мы хотим поручить тебе, Иван Кириллович, кураторство на месте, так что сам копать не будешь. Найдут или нет — ты не в ответе. Связь с нами у тебя будет через людей из воинских частей в ваших краях. Без спешки, зато с соблюдением конфидента, это важнее. Мэр вообще не должен быть в курсе, он отживает, будем менять. Там, у вас, в самом центре Города, у набережной, грандиозная постоянная лужа имени действующего мэра. Сколько на её ликвидацию каждый год затребовали и получали, вместе с обоюдным недовольством по поводу денег, но кормушку свою так и не прикрыли. И этот мэр тоже, уже надоел. Настроения допускает не те. Люди у него осуждают сталинские репрессии, но с ностальгией тоскуют о социалистических временах. Не по чину заворовался? А для вашего губернатора рабочая легенда — изыскательские работы для строительства международного оздоровительно-экологического центра, а то, глядишь, ещё сам рыться начнёт. Предупредим, чтобы раньше времени никакого трезвона в его структурах и СМИ не было, головой ответит.

Московский бизнесмен значительно поглядел на сибирского собеседника, стреляя в двух зайцев сразу и убеждаясь, что Августов предостережение и в свой адрес понял:

— Инвестиции из-за бугра любят тишину и спокойствие. Пообещаем ему крупное расширение аэропорта, речного порта, железнодорожного вокзала в Городе и всё такое. Всё это чистая правда, но деньги не сразу, а как с твоим участием интересная людям тема выстрелит. Решишь тему, будут тебе и открытый выход на любую нашу финансовую структуру, и собственное мощное дело, это я обещаю. А теперь по теме.

Глаза бизнесмена оживились, каждое слово напиталось внутренней энергией и зазвучало:

— Федеральная Резервная Система США была открыта на золото из России, переданное императором Николаем II, надо понимать, реальным её соучредителем, желающим не только крупно заработать, но, вероятно, и контролировать деньги другой страны, которой самой грезилось мировое господство, и он и это знал, и верил в честные правила Большой денежной игры. Много золота, десятки тысяч тонн, вроде, семьдесят тысяч тонн, если верно. Но не мой этот вопрос, международными выяснениями у нас есть, кому заниматься. Сказал для справки.

Старичков интересует и внутренний аспект, и вот его поручили мне. У России не могло физически быть столько своего золота. Наверняка, такое чудовищное количество золота досталось ей из найденных хранилищ Великой Тартарии. Посуди сам: Аляску продали, чтобы строить Транссибирскую железную дорогу на Дальний Восток, значит, ни денег, ни золота у императора Александра Второго ещё не было? И на тебе: золота вдруг столько, что одним пароходом и не увезёшь! Не с неба свалилось. А все ли тартарские золотохранилища найдены? Вот то-то. Всё ещё, в сотый раз перепроверяем. После революции золото не только царской чеканки осело в хранилищах ФРС США. Золото царской семьи также оказалось вывезено за границу. Золото начали вывозить и в Первую Мировую войну в виде оплаты странам Антанты за помощь в войне. Брестский договор о мире Советская Россия подписала 3 марта 1918 года и обязалась тремя траншами передать кайзеровской Германии 243 с половиной тонны золота. Ну, два транша, вроде бы, передали. Один из них из Нижнего Новгорода довезли поездом до Орши, где уже были немцы. Потом 93 тонны золота из Орши считалось вывезенным в страны Антанты после наступившего поражения Германии в войне. Второй транш из хранилища Госбанка в Петрограде вывозили через укреплённый форт Ино на Балтике. Всего в районе Петрограда было ещё около 140 тонн золота, которое, скорее всего, перевезли в Москву и потом большевики потратили на Коминтерн. Но, может быть, мы предполагали, золото осталось и внутри форта Ино, который был взорван комендантом, не доверявшим большевикам? Он был русским патриотом, понимал, что крепость не должна неповреждённой достаться немцам, и взорвал её. Позже, на основании многих косвенных данных, мы начали считать, что при взрыве не было золота в форте Ино, нет его там и сейчас. Есть предположение, что около 50 тонн золота комендант тайно вывез под носом у белофиннов под видом продуктов, орудийных замков, военных материалов и оборудования. А оно куда делось? Всё пока очень мутно. Но — очень надо!

Ты, конечно, знаешь, Иван Кириллович, что колчаковское золото белочехи из Сибири через Японию увезли кружным путём в Европу, к себе, и оно в виде золотого запаса легло в основание под послевоенное учреждение из осколка бывшей Австро-Венгрии нового европейского государства, буржуазной республики Чехословакии. Мы предполагали, что частично колчаковское золото могло в Сибири и осесть, вдоль маршрута вывоза, и долго искали его. Представь теперь себе, что спелеологи, которых ты снабжал и опекал, привезли в прошлом же году в Москву из вашего сибирского Края около центнера или двух золота, говорят по-разному, именно петроградского происхождения. Возможно, золота, вывезенного из форта Ино. Или из петроградского Госбанка. Будем тайно искать у вас этот клад, или эти клады, и ты — местный куратор. Старики здешние не возражают. Хорошо. А сам ты как?

— Согласен, Владимир Виленович. Спасибо за доверие. Поисковикам обещаю зелёную улицу и снабжение по высшей категории. Только вот с военной связью… Армия есть армия, в ней тоже всякие… Неурядицы. Почётче бы проработать, чтобы я там, у нас, не засветился.

— Всё будет подготовлено высокопрофессионально, по-нашенски, будь спокоен, не засветишься. Зато потом окажешься весь в шоколаде, от восстановленного в Израиле колена до обоих ушей, которыми меня внимательно слушаешь… Рынка нет, рынок задавлен государством, но это мы поправим, и ты поучаствуешь. Проблема, ты понимаешь, Иван Кириллович, вовсе и не в армии, какой смешной она кому угодно ни покажется. А в тех ядерных штуках, которые она может запустить, всего лишь нажав на кнопку. Штуки задуманы действительно профессионалами. Опасность в том, что пустить их может и дурак. Поэтому при штуках дураков нигде нет. И к связи с тобой по этой важной старикам теме дураки допущены не будут. Приведу лично тебе пример. Сталин отложил удар по Западной Европе до создания своей атомной бомбы. На карте Генштаба с планом удара написал: «В мой архив», где её и обнаружили через много лет после Сталина и после Советского Союза. Все, кто знал о плане, молчали. Вот на таком же уровне секретности, через пятьдесят лет после нас, ни днём раньше, мы с тобой и двинем нашу тему. Действуй.

5. Выпал снег на Хоккайдо

Наша жизнь — росинка.

Пусть лишь капелька росы

Наша жизнь — и всё же… Исса Кобаяси, рано умерший японский поэт (творил в конце ХVIII — начале XIX вв.)

Оставив вечером свой остывающий МиГ, Борис и Хэйитиро освободились от скафандров, приняли душ и прошли медицинский блиц-контроль. Уже к завершению послеполётного минимума тестов им подготовили и выдали в вещевых мешках туалетные принадлежности, зимнее бельё, униформы без погон, лётные куртки, носки, хлопчатобумажные кепи военного образца, пластиковые мягкие наручные браслеты с чипами для перемещений по территории в разрешённых зонах, соответствующих цвету браслетов. Они получили нитяные шарфы и перчатки, военные ботинки-берцы и талоны на питание в пищеблоке авиабазы Асахикава на ужин и последующие сутки. Хотелось поскорее отдохнуть, от ужина они отказались и наскоро напились лишь чаю. Ночевали в двухместном номере небольшой лётной гостиницы.

Ещё довольно ясным утром два крепких малоразговорчивых японца в одинаковых шляпах и плащах с тёплой подстёжкой принесли к ним в номер по небольшому чемодану на колёсиках и с выдвижной ручкой. В каждом чемодане была гражданская одежда по сезону. Пилотам подсказали, и они обнаружили, что в чемоданы вложены также банковские карты, по десяти тысяч долларов на каждой, сотовые телефоны, авторучки с блокнотиком и временные разрешения на пребывание в стране в течение четырнадцати суток. Вещмешки с военной одеждой японцы, прикреплённые к вновь прибывшим, как понял экипаж МиГа, умело упаковали и унесли.

Перед обедом над обширной зоной от южного Сахалина до главного японского острова Хонсю соприкоснулись и вскоре начали бороться друг с другом два мощных, противоречивых воздушных потока: холодный с Охотского моря и тёплый с Жёлтого и Восточно-Китайского морей. Погода постепенно стала ухудшаться. От залива Анива на юге Сахалина до бухты у портового города Аомори на севере Хонсю пошёл снег, вскоре он усилился до метели, и остров Хоккайдо оказался в самом центре обильных осадков.

До начала снежной бури Густов успел по закрытой связи отчитаться за полёт и передал с банковской карты проспоренные сто долларов своему оператору, хотя тот поначалу брать отказывался, но потом, посмеиваясь, принять согласился. Хэйитиро не стал спорить, поскольку собрался навестить близких родственников на южном острове Кюсю, удовлетворённый свободой и предчувствием нечаянно организовавшейся встречи, и воспринял выигрыш, как добрый знак. «Потом полечу снова в Западную Европу, — сказал Хэй, — возить генералов и полковников. Зайдём, посмотрим на наш МиГ? Простимся с ним».

К полудню с МиГа, не отчищая его внешние поверхности от наростов сажи, успели отстыковать крылья, конформные баки и оба оперения, разоружили, слили топливо, окислитель и рабочие смеси. На летательный аппарат остов МиГа, вызывающий жалость, больше не походил. Пилоты с грустью обошли части заслуженной боевой машины, прикасаясь и поглаживая закоксовавшийся, твёрдый с поверхности, слой грязно-серой копоти. Хэйитиро спросил у пожилого бригадира японских такелажников:

— Куда теперь его?

— Мы не знаем. Нам поручили разобрать и погрузить, завтра ожидают транспортный самолёт «Гелэкси». Только его у нас не примут. Буря дня на три, не меньше. Мы поэтому не торопимся.

Борис сорвал никому больше не нужную пломбу с крышки информационного блока и вынул вторую синюю бусинку, с той самой мисс Рэнди, запланировано уходящей в небытие.

После обеда Борис и Хэйитиро дружески распрощались, и японца на машине увезли в аэропорт Саппоро, как он сказал, на ближайший рейс до Мацуяма или Ивакуни. «С базы Асахикава рейса на Кюсю не предвидится, а то улетел бы отсюда. Снежная круговерть разыгралась от порта Холмск на Сахалине до порта Ниигата на Хонсю. Если пассажирские самолёты из Саппоро из-за непогоды уже не будут летать, когда приеду, найду военных транспортников или отчаянного частника, самолётом всё же быстрее, — сказал Хэй. — Всего тысяча триста километров отсюда, на нашем МиГе трижды моргнуть не успели бы, меньше трёх минут полёта, и вот, попробуй, доберись. Только бы выпустили из аэропорта. Если не улечу, то уеду поездом или уплыву, хоть морем».