Зеркало, зеркало
Шрифт:
Они теперь обе травмированы. У Франчески остался рубец на лице, а у нее — на душе.
Окутанная серой предрассветной мглой, Жози побрела назад. У себя в номере она проспала несколько часов беспокойным сном, пока ее не разбудил стук в дверь. Выглянув в коридор, Жози увидела симпатичную старушку — консьержку с конвертом в руках.
Открыв его, она вынула записку: ее приглашали выступить в небольшом клубе на Монмартре. Управляющий просил Жози позвонить ему, но она тщательно оделась, наложила макияж и отправилась взглянуть на клуб своими глазами.
На Монмартре Жози чувствовала себя уютнее. В отличие от Латинского квартала или других фешенебельных районов на Монмартре царила непринужденная атмосфера и жили люди, не имеющие особых претензий. Среди них было много художников и прочих служителей муз.
Маленький клуб «Ше Ля Луна» располагался на плас дю Тертр, неподалеку от Сакре-Кер. Над дверью висела табличка с неприметными зелеными буквами. В старое здание из серого камня вели двойные дубовые двери на огромных железных петлях. Окон Жози не увидела, но в створке дверей было узкое отверстие, похожее на щель для писем.
Охваченная смутными предчувствиями, Жози постучала. Вскоре послышался какой-то шорох, видимо, кто-то разглядывал ее через щель. Через несколько мгновений дверь открылась. Женщина средних лет в платье свободного покроя провела Жози в помещение, напоминающее подземные монастырские палаты. В полумраке девушка разглядела отполированные до блеска дубовые столы. Невысокий скошенный потолок поддерживали массивные балки. Таинственный полумрак понравился Жози. Казалось, какая-то секта совершает здесь культовые обряды.
На маленькую сцену вышла привлекательная женщина с блестящими, коротко подстриженными, темными волосами. Она направилась к Жози и протянула руку.
— Бет Диаман, — представилась она. — Я управляющая клубом «Ше Ля Луна». А вы, вероятно, Жози Лапуаре.
Девушка улыбнулась и пожала протянутую руку.
— Я слышала вас в «Лило». Мне посоветовала заглянуть туда подруга, у которой особое чутье на таланты. — Бет предложила Жози сесть за стол. — Тогда вы были мне не по карману, а потом я услышала о вашей неудаче и боялась, что вы для нас потеряны.
Заметив, как удручена девушка, Бет ободряюще похлопала ее по руке.
— Прошу вас, мадемуазель Жози, не смотрите на меня так. Я прочла во вчерашней газете статью о вас. Эту жестокую статью состряпали дурные люди. Но, прочтя ее, я подумала, что, возможно, на этот раз мне повезет, и решила пригласить вас.
— Мадам, — начала Жози, — я очень признательна вам…
— Бросьте! — перебила Бет. — Если вы согласитесь петь на этой крошечной сцене и принять скромное вознаграждение, то благодарить вас буду я. Услышав вас в «Лило», я ужасно досадовала, что не могу доставить такого же удовольствия своим клиентам. Но теперь-то уж я порадую их и привлеку сюда Новых посетителей.
Жози догадалась, что за этим предложением кроется не только личная заинтересованность, но и доброта. Что ж, тем лучше. Доброта гораздо приятнее унизительной благотворительности. К ней давно никто не относился бескорыстно. Жози неуверенно высказала свое единственное сомнение:
— Мадам Диаман, мне бы не хотелось стать объектом любопытства…
Бет улыбнулась, и в уголках глаз у нее появились морщинки.
— Жози, девочка, мои клиенты — в основном серьезные деловые женщины. Многим из них пришлось перенести такие испытания, в сравнении с которыми ваша жизнь — просто путь, усыпанный розами. Если вы хорошо выступите, в чем я не сомневаюсь, мои клиенты постараются восстановить вашу репутацию.
Бет назвала сумму вознаграждения и сообщила расписание концертов, предложив Жози после выступлений ужинать в «Ше Ля Луна». Слушая ласковый голос Бет, Жози размышляла о том, кто же такие ее клиенты. И почему серьезные, деловые женщины собираются в этом крошечном клубе на Монмартре?
Когда Бет провожала Жози, в зал вошла молодая женщина и села за стойку бара. Барменша расставляла стаканы и бутылки. Жози заметила нечто специфическое в движениях ее рук и манере держаться. Вдруг ее осенило. «Вот, значит, в чем дело», — подумала она.
— Не хочу торопить вас с ответом, — сказала Бет, открыв дверь, — но если вы согласитесь выступить сегодня вечером, буду очень, очень рада.
Жози зажмурилась, выйдя на яркий солнечный свет, и поспешила в отель. Там она вымыла голову, открыла гардероб и, перебрав туалеты, остановилась на широкой длинной юбке и шелковой блузке в крестьянском стиле. Надев золотые серьги в виде колец, Жози придирчиво оглядела себя в зеркале и почувствовала радостное возбуждение.
О клубе «Ше Ля Луна», эксклюзивном заведении для избранного круга, казалось, не слышала даже пресса. На первое выступление Жози собралась публика из окрестных домов, в основном художники и рабочие. Ближайшие к сцене столики заняли молодые элегантные дамы. В антракте Жози предложили выпить, но она решительно отказалась. К началу второго отделения в темном зале собрались довольно странные люди.
Жози никогда еще не видела таких женщин — соблазнительных, прекрасно сознающих свои чары и при этом откровенно стремящихся к обществу дам. Какая-то особая аура отличала их от прочей публики. На многих были прекрасно сшитые костюмы, но что-то неуловимое выдавало в них бисексуалов, мечтающих воплотить в жизнь свои потаенные мечты. В одной из посетительниц Жози узнала известную американскую актрису. Некоторые пришли с мужчинами, и тех, похоже, атмосфера клуба интриговала и возбуждала. Публика же победнее и более обычного вида держалась достойно и не выражала ни малейшего удивления. Жози вскоре поняла, что именно эти люди примут ее очень тепло. Здесь она чувствовала себя вполне непринужденно, поэтому пела с большой экспрессией.
Глава 28
Со временем посетителей в клубе «Ше Ля Луна» становилось все больше, а контингент их все разнообразнее. Однако Жози довольно скоро начала узнавать завсегдатаев. Одни из них приходили раз или два в неделю послушать ее или встретиться с друзьями, другие появлялись лишь раз в месяц. Но лучше всего Жози запомнила тех, кто появлялся в клубе почти каждый вечер, слушал одно отделение, выпивал коктейль и отправлялся домой.
Иногда в перерывах между выступлениями Жози, приняв приглашение кого-нибудь из завсегдатаев, присоединялась к нему за столиком. Скоро она подружилась с несколькими молодыми мужчинами. Каждый вечер около половины двенадцатого они заходили в клуб по дороге домой из больницы, где работали. Познакомилась она также с молодыми певцами и певицами, узнавшими о Жози по слухам, быстро распространяющимся в музыкальном мире Парижа. К своему удивлению, Жози почувствовала расположение к постоянным посетительницам, которых про себя называла «женщинами Бет», даже к тем, кто пытался замаскировать свою принадлежность к женскому полу мужской одеждой и короткими стрижками. «Женщины Бет» отличались большой добротой и никого никогда не осуждали. Оценили они и то, что молодую певицу ничуть не смущает их сексуальная ориентация.
Теперь Жози с улыбкой вспоминала, что опасалась общества этих женщин и в каждом их комплименте видела скрытый намек.
Она заметила, что одна из «женщин Бет» всегда сидит за определенным столиком. Обычно молчаливая, незнакомка входила в зал после начала выступления, оставалась на час, а затем так же тихо удалялась, явно желая остаться незамеченной. Бет всякий раз минут двадцать сидела с гостьей, и женщины тихо беседовали. Иногда женщина приводила с собой подругу, и они разговаривали только друг с другом или с Бет Диаман. Лица их неизменно скрывал полумрак. Лишь однажды Жози увидела лицо незнакомки. В этот вечер гостья пришла чуть раньше, до того как Жози начала петь, стояла, прислонившись к Стене, и ждала, когда перед началом выступления убавят свет. Жози с любопытством наблюдала за ней из маленькой комнатки за сценой. Незнакомке было под шестьдесят, а может, и больше. Невысокая, худая, с самой заурядной внешностью, она держалась с огромным достоинством. Женщина кого-то мучительно напоминала Жози — не столько лицом, сколько осанкой, манерой держаться очень прямо.