Чтение онлайн

— Вы полагаете, она могла натворить такое, будучи в своем уме? — удивилась Франческа.

— Не знаю. Я твердо уверена в одном: был убит прекрасный человек и чудесный отец. Эта женщина слишком опасна, чтобы через семь лет выпустить ее на свободу. Господи, а что она с вами сделала! — воскликнула Аполлония.

Франческа покачала головой:

— Слишком много было горя и страданий. Леди Джейн по-своему любила Майкла, теперь я поняла это. Она не могла простить, что я отняла его у нее. Кроме того, она ненавидела меня за то, что сделала моя мать.

— Франческа, ваша мать была необыкновенной женщиной. Разумеется, мелкие душонки ей завидовали. Если что и свело леди Джейн с ума, так это зависть.

Франческа снова склонилась над вышиванием. Ее утомила горячность Аполлонии, а к глазам почему-то подступили слезы. Возможно, все дело в том, что речь зашла о ее матери. Прежде Франческе казалось, что она похожа на Сюзанну. Внешнее сходство — все, что унаследовано ею от матери. Однако теперь не осталось и этого.

— Послушайте, дорогая, с какой стати я распаляюсь из-за того, что происходит? Это вы должны негодовать, поскольку и полиция, и газеты покрывают злодейку! Подумайте, во что вы превратитесь, запершись здесь со своими воспоминаниями? Может, махнем осенью во Францию? Перемена обстановки пойдет вам на пользу.

— Неужели вы так скоро уезжаете?

— Да. Я получила письмо от Марио. Он собирается в Нассау, но вернуться хочет вместе со мной.

Франческа улыбнулась: вот почему возбуждена Аполлония. Марио — ненадежный любовник.

— Приезжает сюда? А не лучше ли поостеречься этого Марио? Он уже причинил вам немало боли.

— Он пишет, что не может больше ждать и появится в Нассау на следующей неделе. Что мне делать? Дорогая, как я брошу вас здесь одну, изнемогающую под грузом прошлого? Вы должны отправиться со мной во Францию — если не ради себя, то хотя бы ради меня, иначе я с ума сойду от тревоги за вас.

Перед обаянием Аполлонии не устояла даже подавленная Франческа.

— Но кто позаботится о санатории?

— Как кто, конечно, Эдуард! Все равно, пока вы окончательно не поправитесь, от вас мало проку. Иногда мне даже кажется, что вы мешаете Эдуарду.

Однако Франческа еще не уступила.

— Дело не только в «Розе Лайфорда», Аполлония. Как бы высоко я ни ценила вашу заботу, у меня есть серьезные причины отказаться. Я волнуюсь за Кристофера. Мальчик пережил ужасное потрясение, потеряв разом и дом, и отца. Не знаю, что он помнит о той ночи, но боюсь, в чужой стране Кристофер почувствует себя еще более неуверенно.

— Чепуха! Ребенок очень чутко реагирует на настроения матери. Если она счастлива, то и он счастлив. Если расстроена и подавлена, то и он тоже. Лучшее, что вы можете сделать для бедного малыша, — это успокоиться и обрести душевное равновесие. Вам необходимо сменить обстановку.

Аполлония так настаивала, что Франческа смутилась.

— Хорошо, Аполлония, я подумаю.

— Простите, если я говорила слишком резко, но я забочусь о вас. Ну кто еще на белом свете за вами присмотрит?

Франческа невесело улыбнулась:

— Да, если бы не вы с Эдуардом, я была бы совсем одинока.

— Что ж, тогда относитесь ко мне как к матери.

Поцеловав Франческу, Аполлония удалилась, надеясь, что ее усилия не пропали даром. Однако едва она скрылась за дверью, как улыбка Франчески угасла. Ей не хватало духу спасать себя, и она понимала, что поездка не поможет — в Париже ей будет так же одиноко, как и в Лайфорд-Кэй. И уж конечно, Франческа не могла относиться к Аполлонии как к матери, особенно теперь, когда Сюзанна снилась ей каждую ночь. Молодая женщина подсознательно стремилась последовать за матерью в бесплотный мир теней, в царство вечной ночи.

Внезапно Франческа услышала шорох, доносившийся снаружи. Может, кто-то прячется поблизости и наблюдает за ней? Кристофер заснул на ковре. Взглянув на светловолосого малыша с нежным личиком и большими глазами, Франческа вздрогнула, испугавшись за сына. Заметив какое-то движение за окном, она быстро встала и открыла дверь.

— Кто здесь? — крикнула она, выходя в сад.

Молчание.

— Я знаю, что здесь кто-то есть. Выходите!

Сзади донесся какой-то звук. Франческа быстро обернулась и застыла: из дома, прижавшись к стеклу с внутренней стороны, на нее смотрело темное лицо. О Боже, да ведь там Кристофер! Франческа бросилась в дом.

Она увидела молодую женщину, попятившуюся к дивану. Руки ее дрожали, в темных глазах застыл страх. Кристофер не проснулся.

— Жози! — выдохнула Франческа, не сразу узнав подругу в болезненно худой женщине с запавшими глазами, резко обозначившимися скулами и мрачным выражением лица. — Что ты здесь делаешь? — Франческа пыталась говорить доброжелательно, но вопрос прозвучал враждебно.

— Мне не следовало приходить, — глухо пробормотала Жози. Ее зеленые глаза утратили блеск, а белки почему-то покраснели.

Ее болезненный вид встревожил Франческу.

— Ты не должна была бросать меня. Почему ты так поступила?

Казалось, Жози не слышала ее.

— Франческа, ко мне приходила полиция и спрашивала про Майкла. Я сказала им, что не видела его с тех пор, как он ушел из бара в ту последнюю ночь. Ты мне веришь?

— Конечно, верю. Я и не думала, что ты в этом замешана.

— Иногда я вижу огонь, дом, охваченный пламенем.

— Прошу тебя, Жози, сядь. Я налью тебе чай.

Та неожиданно улыбнулась. Но в этой смущенной улыбке не было почти ничего от прежней теплоты. Радость, некогда светившаяся на ее лице, исчезла бесследно. Франческа заметила, что подруга постарела.

— Я очень рада, что ты пришла, — сказала она. — С нами многое произошло. Пойдем на кухню поговорим.

Жози покорно последовала за ней. Кухня сияла чистотой, но казалось, здесь ни к чему не притрагивались.

— Я теперь редко готовлю, — объяснила Франческа. — Только для Кристофера.

— Это твой сын?

— Да.

— Майкл мне о нем рассказывал. Он ужасно гордился мальчиком.

Франческа поставила на плиту чайник и обернулась.

— Откуда ты знаешь Майкла?

— Однажды он зашел в бар, где я выступала. — Жози прикусила губу. — Но дело не только в этом. Я с самого начала знала, что он твой муж. Майклу просто хотелось с кем-то выпить, а я стремилась к большему.

Франческа смотрела на Жози с возрастающей тревогой, боясь ее откровений. Да, хорошо бы вернуть подругу — ту, какой была Жози до поездки в Венецию. Но эта девушка с расширенными зрачками казалась ей почти незнакомой.