Чтение онлайн

Странный чужак, свалившийся на их остров с неба, задумчиво улыбался.

— Но ты ведь правда свалился с неба, учитель! Зачем это отрицать? Иначе как бы ты оказался здесь?

Я не ответил и ещё пару раз провёл ножом по точильному камню. Металл у клинка дрянной, лезвие, кажется, норовит затупиться даже о воздух. Так что править его приходится поминутно. Попробовав остроту подушечкой пальца, снова наклонился, глядясь в прозрачную гладь пруда. Несколько аккуратных движений — и импровизированная бритва, наконец, соскребает последние остатки отросших волос. Чтобы убедиться, что всё чисто, провожу по гладкому черепу ладонью.

Вот. Совсем другое дело…

— И шерсть у тебя всё-таки растёт, — не унималась Лилу. — Только очень короткая…

Мягким осторожным движением она подсела ближе. Двигалась на четвереньках, и в этот момент была особенно похожа на огромную любопытную кошку — мордочку вперёд вытянула, уши навострила, темный влажный нос с тонкими вибриссами подрагивает, чутко ловя воздух.

Вообще, чем больше общаешься с ксилаями, тем больше таких деталей подмечаешь. Совсем на первый взгляд они могут показаться простыми гибридами — вроде как человек, но с хвостом и с кошачьей головой. Но это впечатление рассеивается, стоить немного понаблюдать за ними.

Пропорции тела, пластика движений, повадки — всё же не человеческие. Сильно похожи на наши только кисти рук — тоже пятипалые, с противопоставленным большим пальцем, и когти не втягиваются. Ну, и пожалуй, есть сходства в строении черепа и особенно речевого аппарата — иначе бы ксилаи не умели разговаривать. А разговаривают они вполне внятно, разве что со своеобразным акцентом — плавно, мягко, немного растягивая гласные звуки, так и норовя мяукнуть на некоторых слогах.

Язык, на котором говорят местные, мне не привычен. Но за короткое время я уже феноменально продвинулся в его изучении. Благо, Лилу и её приятели дают мне возможность практиковаться, приходя сюда почти каждый день.

Сколько я уже здесь, кстати? Больше недели точно. Время летит быстро, когда дни похожи один на другой, словно капли воды…

— Не называй меня учителем, я же просил, — проговорил я на языке кси. — И это не шерсть, это…

Я озадаченно вздохнул, поскольку не знал, как на кси будет «волосы». Впрочем, чего я вообще придираюсь? Такая ли уж принципиальная разница?

— Почему мастер Мангуст не хочет быть учителем Лилу? — насупилась девчонка, немного отстранившись и переходя на более официальный тон. — Лилу чем-то обидела его? Пусть тогда мастер укажет, как она может загладить свою вину.

Ох уж этот ксилайский этикет! По правилам вежливости кошаки обычно говорят и о себе, и о собеседниках в третьем лице. Прямое обращение, а тем более по имени, может расцениваться как жуткое панибратство. Если только оно не взаимно — и тогда это, наоборот, знак глубочайшего доверия и хорошего расположения.

Вот только грань между этими крайностями очень тонка, а Лилу в силу возраста и провинциального воспитания сама толком не чувствует её. Насколько я понял из её рассказов, мы находимся на одном из самых отдалённых островков архипелага, и деревушка тут маленькая, около полусотни жителей. Одни рыбаки, охотники да собиратели.

Я снова страдальчески вздохнул, повторяя ей уже не в первый раз за последние дни:

— Не могу я быть твоим сенсеем. Я вообще не тот, за кого вы меня принимаете.

Как и в предыдущие разы, девчонку этот ответ не устроил. Уф, ну до чего же упрямая! Как и вся их маленькая компания. Правда, пацанов постарше мне всё-таки удалось понемногу отвадить. Только она по-прежнему проводит здесь всё своё свободное время.

— Но, если так уж хочешь учиться… — вздохнул я, смягчаясь при виде жалобно вытянувшейся мордочки. — Повторяй за мной.

Прополоскав бритву и уложив её в небольшую плетёную корзинку с остальными нехитрыми подарками от ксилаев, я поднялся и прошёл вдоль берега к валунам, торчащим из воды, будто спины бегемотов. Заскочил на ближайший из них, не замочив ног, потом на другой. Так в несколько прыжков перебрался на тот, что метрах в десяти от берега — серый с зеленоватыми прожилками и почти плоской верхушкой. Он уже стал для меня излюбленным местом, на котором я провёл не один десяток часов.

Место здесь очень живописное. Все побережье озера затянуто зарослями кувшинки с листьями размером с добрый поднос. На их фоне издалека заметны белоснежные звёзды цветов — тоже крупные, с человеческую голову, с яркими жёлтыми сердцевинами. Поверхность воды, проглядывающая между листьями, тёмно-синяя, насыщенная, и в тихую погоду гладкая, как стекло. А чуть дальше от берега, рядом со скалой, торчащей из-под воды, растут ещё более красивые цветы — ярко-голубые, будто бы светящиеся изнутри. Цепочка валунов тянется до самой этой скалы, но те, что ближе к ней, уже скрыты под водой.

— Опять медитировать? — с нескрываемым разочарованием спросила Лилу. — Но ведь мы просто сидим и пялимся на озеро! Какой в этом толк?

— Медитация и Знание Ци — первое, что должен освоить адепт Пути, — терпеливо произнёс я, невольно копируя интонации своего старого сенсея. — Это тот фундамент, на котором строится всё мастерство боевого монаха.

Произнёс я это по-русски — на языке кси мне пока не хватает словарного запаса, чтобы с ходу строить такие длинные предложения.

Причем, что удивительно, понимаю-то я ксилайскую речь уже неплохо. Нейросеть, на лету переводящая любой язык, отключилась после катаклизма. Однако всё равно смысл незнакомых слов постепенно всплывает у меня в мозгу. Это похоже на какую-то разновидность телепатии.

Но вот для того, чтобы говорить самому, нужно уже целенаправленно запоминать слова. Благо, грамматика у ксилаев простая, как пехотное копьё — никаких тебе артиклей, склонений, изменяющихся окончаний. Слова просто нанизываются одно за другим, как зёрна на чётки, и их значение часто зависит от контекста.

Запоминание новых слов тоже идёт нереально быстро. И это тоже удивительно. В прошлой жизни я точно не был полиглотом, да и вообще привык к тому, что иностранную речь всегда можно перевести с помощью цифрового автоматического переводчика. То, что я за считанные дни освоил основы ксилайского — явно выбивается за рамки обычного. Очевидно, что прежние возможности моего аватара постепенно восстанавливаются, но… не совсем в прежнем виде. Как бы адаптируются к новой среде.

И этот вот новый талант к изучению языков — лишь один из примеров.

Если бы речь шла о старых, привычных мне законах Артара, то я бы решил, что таким образом проявляется высокий уровень Интеллекта. Однако, по идее, после катаклизма, забросившего меня сюда, все старые законы уже не должны действовать. Или всё же мой аватар даже в автономном режиме способен подстраиваться под новые условия?

Как-то сомнительно. Если только… Тот, кто создавал эти самые аватары, не предусмотрел заранее вариант того, что кто-то может покинуть купол и оказаться в «большом» Артаре…

Хаширо Окада подкидывает новые хлебные крошки, помечая свой путь? Это вариант. Но, правда, хотелось бы чего-то более весомого…

— Лилу уже много раз сидела здесь, повторяя за мастером Мангустом, — вывел меня из задумчивости робкий голос ксилайки. — Но она не видит ничего интересного. У неё… не получается.

Снова перешла на почтительный официальный тон. Глупышка. Как будто это для меня имеет значение. И как будто я уклоняюсь от её расспросов только потому, что она как-то неправильно их формулирует.