Чтение онлайн

«Ну вот… Все вокруг сейчас обнимают своих любимых и близких, а я опять пробуду все Рождество одна…, – невесело размышляла Мари, – И за что только люди, вообще, любят этот грустный праздник?».

Поплотней закутавшись в слишком легкое для такой сильной метели пальтишко, девушка поспешно засеменила вдоль по холодной, заснеженной улице. На сердце ее невидимой кошкой скребла тоска. Какой-то попрошайка перегородил ей проход, нагло попытавшись схватить за руку. Мари покладисто сунула ему в ладонь мятую купюру и быстро свернула на тихую боковую улочку.

Неподалеку от старых мусорных баков, прямо на ледяном, заснеженном тротуаре, она заметила неподвижно лежащую мужскую фигуру. Человек был болезненно скрючен, как будто отчаянно пытался хоть как-то укрыться от непогоды в своей тонкой, заметно потертой кожаной куртке. Одна его рука была снаружи, и Мари смогла разглядеть, что кисть ее уже почти синяя. На ногтях незнакомца, при этом, виднелись остатки облезшего черного лака.

«Неужели мертвый?» – подумала Мари со щемящим душу сочувствием. Замерзнуть насмерть вот так на улице, в самый канун Рождества, казалось девушке невыносимо печальной, полной одиночества смертью.

Но лежащее на тротуаре тело вдруг неожиданно зашевелилось. Мари тотчас же бросилась к нему, пытаясь помочь замерзшему человеку встать на ноги. Из кармана бродяги выпала пустая бутылка из-под алкоголя. Что-то во всей его фигуре, а также в покрытых снежинками, полу-длинных, рассыпавшихся по бледному, небритому лицу волосах, вдруг показалось Мари до боли знакомым.

И в следующую секунду девушка узнала в бродяге Джу, который выглядел, при этом, как будто бы намного старше. Конечности его почти не слушались, и девушка начала поспешно и старательно растирать его холодные замерзшие руки.

– Эй…, – прошептала она, едва не плача, – Ну что же ты… Замерз совсем…

Он поднял на нее свое нездорово осунувшееся лицо, и на нем сразу же скользнуло узнавание. На его редкой рыжеватой щетине был иней, а обветренные губы заметно посинели, но Джу, все же, упрямо попытался улыбнуться ей.

– Давай, вставай скорей…, – заботливо сказала Мари, – Я тебе помогу… Пойдем ко мне домой! И я подарю тебе подарок… Идем скорей! Я вызову такси. Ведь это Рождество… Мы выпьем с тобою вместе. Горячего глинтвейна… Хочешь?…

Она не была уверена в том, слышит он ее или нет. И это очень ее расстраивало. Мари казалось, что она пришла сюда слишком поздно, и что он уже полностью и окончательно замерз. Но неожиданно Джу крепко и даже слегка болезненно вцепился своими ледяными пальцами в ее запястье и заглянул ей в самое лицо.

– Я только что видел сон про тебя, милая мышка…, – простуженным голосом прохрипел он, – Ты так долго шла там по темному бесконечному лабиринту. Все шла и шла, руководствуясь протянутой кем-то красной нитью, аккуратно сматывая ее в клубок. Скажи мне… Я прошу тебя… Так ты все же нашла из него выход? Нашла, мышка? Ведь нашла же?…

Его слова внезапно разбились вдребезги на абсолютно черные, как сажа, осколки и разлетелись, словно перья ворона, по сторонам. Мари вздрогнула от резкого звука бьющегося стекла и поняла, что снова оказалась в том темном, практически нескончаемом туннеле, в котором она была в самом начале.

На фоне тусклого пятнышка света, где-то в самом конце туннеля, Мари увидела удаляющийся от нее силуэт. Эта была хрупкая фигура медленно уходящей вдаль женщины. Но не просто какой-то незнакомой ей женщины… Мари никогда в жизни не видела своей мамы, зная ее лишь по нескольким фотографиям, но сердце девушки вдруг резко сжалось в комок.

– Мама!! – исступленно и громко закричала она, – Подожди меня! Мама, постой!!

Мари бросилась было бежать вдогонку плавно, но неумолимо удаляющейся фигуре, но ступни ее ног вдруг безнадежно забуксовали, влипнув в ставший неожиданно липким и вязким асфальт. Причем они завязли в нем настолько сильно, что девушка едва не упала навзничь. Однако, вовсе не собираясь сдаваться, Мари упрямо продолжала идти, с огромными усилиями вырывая ступни из этого мерзкого асфальтового болота. Она отчаянно старалась двигаться дальше, не прекращая при этом громко кричать.

– Мама! Мама, пожалуйста, мама!! – словно смертельно раненое животное, срывая голос, вопила Мари, размазывая неудержимые, горячие слезы по собственным щекам.

И тут она неожиданно увидела, прямо у себя под ногами, красную нить. Мари отчаянно вцепилась в нее так, словно от этого зависела ее жизнь. Как ни странно, но идти сразу же стало гораздо легче. И через некоторое время девушка уже даже смогла бежать, на ходу наматывая путеводную нить себе на ладонь. Силуэт матери, тем временем, становился все ближе. И вот, наконец, Мари догнала ее, порывисто развернув за плечо к себе лицом.

– Мама?!

Но в следующее мгновение она поняла, что это вовсе не мама, а Энни. Испуганное, родное лицо сестры покрывали блестевшие на ее щеках слезы. Посмотрев в глаза Мари с каким-то неимоверно глубоким отчаяньем, Энни вдруг разрыдалась еще сильней и горестней.

– Энни!! – сгребла ее в охапку Мари, – Не плачь, родная, я прошу тебя! Что случилось?!

– Мне просто очень больно видеть тебя такой, Мари, – глотая собственные слезы, прошептала Энни, – Ты такая сильная, душа моя. И ты всегда была сильной. Но ты теперь так мучаешься, Мари…, – ноги девушки вдруг беспомощно подкосились и она наверняка упала бы навзничь, если бы Мари с готовностью ее не подхватила, – Прости меня, Мари. Это все моя вина… Ты же знаешь, что я всегда была слишком доверчивой…

– Ты просто всегда была гораздо лучше, чем я! – горячо возразила ей Мари, отчаянно стараясь удержать все еще выскальзывающую из ее объятий сестру, – Ты всегда была такой доброй, открытой к миру и к людям, такой нежной, заботливой и жизнерадостной. Я так сильно люблю тебя, Энни!! Ты – самое ценное, что есть в моей жизни!

Энни вздохнула так, как будто бы из нее вдруг резко вышел не только весь воздух, но еще и душа. А затем, все-таки, выскользнула из объятий Мари куда-то вниз. Тщетно пытаясь ухватить неумолимо ускользающее от нее тело, девушка порывисто дернулась и сама неожиданно провалилась в какую-то черную, глубокую бездну.

Через несколько секунд стремительного полета в ней, девушка вскрикнула, больно ударившись обо что-то спиной. В абсолютной пустоте бесконечной бездны висел гигантский деревянный крест, на который Мари и упала в результате своего полета. Едва не соскользнув с него вниз, девушка отчаянно начала за него цепляться, рискуя сломать до мяса ногти об его жесткое дерево. Немного запоздало Мари поняла, что она была, при этом, совершенно голой. А ее отчаянные крики возвращались к ней каким-то искаженным, реверсированным эхом.