Зейнсвилл
Шрифт:
— Я не фазан, — отозвались из кабины.
Оттуда выбралась белокожая девушка лет восемнадцати-девятнадцати с роскошной гривой спутанных волос, одетая в облегающий топ с большим вырезом и короткую юбчонку и почти помешавшаяся от страха. На полу кабины лежал пилот — мертвее не бывает, а на небольшой пассажирской палубе — еще одна девчонка в луже крови рядом с трупом кряжистого волынщика.
— Послушай, — сказал Чистотец. — Мы не желаем тебе зла, но те люди внизу очень нехорошие. Какое-нибудь оружие на борту есть?
— Не-а! — всхлипнула девушка. — Только «хаггисы» — рекламные полуфабрикаты.
— А это зачем? — спросил Чистотец, указывая на звуковую аппаратуру. Нижняя часть дирижабля, эдакая алюминиевая полусфера, приваренная к каркасу из стальных трубок, была заставлена мощными концертными колонками и усилителями.
— Не могу! Хватит с меня их волынок! — застонала девушка. — Это от них Большой Элвис умом тронулся!
Снизу послышались одобрительные вопли — верзила-блондин приказал принести переносной гриль.
Нажав на «воспроизведение», Чистотец до отказа вывернул ручку громкости звука. Если есть сомнения, постарайся посеять хаос. Завывания волынок обрушились на вояк точно галлюцинации при психозе, а потом захлюпали диссонансным дребезжанием…
В тебе я славлю командира Всех пудингов горячих мира, — Могучий Хаггис, полный жира И требухи. Строчу, пока мне служит лира, Тебе стихи. [80]«Господи милосердный, — подумал Шериф, прячась в тени мини-дирижабля. — Это же Шон Коннери! Поет „Оду пудингу“».
80
Роберт Бернс, «Ода шотландскому пудингу Хаггис». Перевод С. Маршака.
Дикари побросали оружие и зажали руками уши, а Чистотец осыпал их дождем бесплатных рекламных «хаггисов», каждый с огненной усмешкой мистера Мактрейвишса, красно-клетчатыми буквами обещавшего: «Ваш хаггис готов!»
Тем дикарям, кто не набросился на дармовые «хаггисы», попало пудингом по голове. Увидев свой шанс, Шериф, пригибаясь, подбежал к голове Джона Траволты, щелкнул карабином, высвобождая канат, и изо всех сил вцепился в его конец. Дирижабль тут же взмыл вверх, но недостаточно высоко, и Шериф понял, что если он не поднимется еще, то его потащит по земле. С другой стороны, он не мог удерживать и канат, и сумку, и оружие — и ему пришлось отпустить коробку для ленча с изображением отца. Расставание обернулось шоком — но и исцелением. А коробка ударила по шлему младенца в кевларе, да так, что он кубарем покатился с вездехода.
— Я тебя собью! — заорал блондин, но его слова потерялись, потому что Шон продолжил:
Дородный, плотный, крутобокий, Ты высишься, как холм далекий, А под тобой поднос широкий Чуть не трещит. Но как твои ласкают соки Наш аппетит!Выхватив у верзилы базуку, транссексуал прицелился. По счастью, солнце палило ярко, и бляха Шерифа из «Стар-сити» превратилась в слепящее зеркало. Сжимая правую руку так, что побелели костяшки пальцев, Шериф вывернул бляху, направляя луч в глаза блондину. Тот взвыл, словно в него попали из лазера, и выпущенная им ракета пришлась в один из бронированных джипов.
Чистотец разрывался между желанием увести «хаггис» подальше и втянуть на канате Шерифа. Решив, что, если не убраться отсюда, дикари вскоре оправятся и откроют стрельбу, он побежал в кабину.
— Знаешь, как управлять этой штукой? — крикнул он. Но девушка не расслышала его за ревом:
С полей вернувшись, землеробы, Сойдясь вокруг твоей особы, Тебя проворно режут, чтобы Весь жар и пыл Твоей дымящейся утробы На миг не стыл.Чистотец отчаянно нуждался в урагане. Он нажал одну кнопку, потом другую, надеясь вызвать к жизни турбины, а вместо этого поднималась песчаная буря. Кругом засвистели пули, но в дирижабль попала лишь одна, засевшая в досках полового настила, сконструированного так, чтобы выдержать соударение со стаей перелетных гусей. Вести «хаггис» оказалось не так-то просто, особенно если учесть, что внизу под ним болтался Шериф.
Вертикальные закрылки играли роль руля, горизонтальные регулировали высоту. Баллонеты на носу и на корме уравновешивали давление гелия и стабилизировали продольный наклон. Воздух поступал через заборники и выходил через клапаны. «О'кей, — подумал он. — Попробуем».
А тот, кому ты служишь пищей, Согнет подкову в кулачище. Когда ж в такой руке засвищет Стальной клинок — Врага уносят на кладбище Без рук, без ног. Молю я Промысел небесный: И в будний день, и в день воскресный Нам не давай похлебки пресной, Яви нам благость И ниспошли родной, чудесный, Горячий Хаггис!— Втяни его! — крикнул Чистотец, имея в виду Шерифа, но у девушки не хватало сил. — Тогда ты управляй, — приказал он и дернул за канат.
Датский дог, рехнувшийся от усиленных динамиками шотландских куплетов и уже сожравший все хаггисы, до каких мог дотянуться, с лаем бросился к песчаным насыпям. Боясь задеть приближающуюся гряду и не зная, как набрать высоту, девушка вынужденно затормозила. Шериф удержался, но швартовый крюк оказался слишком уж низко и подцепил шипастый ошейник пса. Перед дикарями-каннибалами предстал исключительно удивленный датский дог, который несся на них точно «баба» для сноса домов. Дикари тут же разбежались, дав Чистотцу возможность втащить Шерифа, хотя дополнительный вес пса едва не вывихнул ему плечо.
— Помогите мне кто-нибудь! Нужно подняться повыше!
Дирижабль сносило к делянке спутниковых тарелок. Один могучий рывок, и вот уже Чистотец с Шерифом повалились на палубу дирижабля. Чистотец бросился в кабину и снова развернул «хаггис», но недостаточно ловко, чтобы сбежать от каннибалов, которым теперь представилась открытая и приближающаяся мишень. Впрочем, те боялись стрелять из страха попасть в любимого пса. Воспользовавшись их замешательством, Шериф прицелился из «винчестера». Он выбрал стрелка на крыше старого грузовичка срочной доставки, а Чистотец тем временем силился справиться с баллонетами и закрылками.
Блондин в бикини вскарабкался на крышу «хаммера» и оттуда целился из снайперской винтовки с лазерным прицелом. Его первая пуля царапнула приклад «винчестера» и заставила Шерифа искать укрытия на полу пассажирской палубы. Потом он изготовился для второго и последнего выстрела, намереваясь превратить летучий «хаггис» в огненный шар, когда девчонка приглушила звук, а «хаммер» накрыла шевелящаяся тень. Удивленный транссексуал задержал огонь и, подняв глаза, увидел, что на него опускаются все двести фунтов датского дога — точь-в-точь гигантский дирижабль. Дог продавил крышу «хаммера», и «хаггис» тут же набрал высоту. Мгновение спустя землю под ним сотряс взрыв, зашвырнув какое-то тело в ухо Джону Траволте.