Чтение онлайн

Тем временем Чистотцу казалось, что все вернулось на круги своя и загадки начинаются, а не заканчиваются. Эта мысль лишь окрепла, когда, освежившись и надев приготовленную для них одежду (простые белые балахоны в духе Неру), они вышли с постоялого двора и обнаружили, что все дома тут тщательно отремонтированы и покрашены. (Гостиница «Красное облако» была сама роскошь и гостеприимство.) На улице под транспарантом «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ» появился стол, заставленный серебряными чайничками и тарелками со сладостями. К самому транспаранту-перетяжке присоединились две гирлянды ярких мешочков с подарками. Рядом со столом воздвигли затянутую красной тканью сцену, где поставили стульев столько, что хватило бы на большой оркестр, а также рояль. Место Мэгги было отмечено живыми деметродончиком и стегозавриком, которые поместились бы у нее на тарелке (хотя ни один не намеревался там оставаться: вегетарианец-стегозавр атаковал острые сырные палочки, а шипастый хищник предпочел сосиски в тесте). У места Шерифа красовался дилижанс размером с сахарницу. Место рядом с тарелкой Чистотца пустовало — пока он не обнаружил длинный, почти прозрачный предмет, похожий на тот, какой он нашел среди Святых Даров в Дастдевиле. Его чайная ложка оказалась от подарочного набора Панамериканской выставки в Буффало в 1901 году.

Юла предложил им чай и сладости, но, кажется, был слишком взволновал и даже крошки в рот взять не мог. А поскольку гостям, которых переполняли удивление и вопросы, тоже было не до еды, миниатюрные динозавры смогли беспрепятственно расправляться с миндальными пирожными.

Садясь, Чистотец прикидывал, какой бы вопрос задать первым, но вдруг заметил, что к ним присоединилось огроменное, похожее на медведя существо, одетое в воскресное платьице маленькой девочки. Впрочем, его (или ее) посадили за отдельный стол с собственными чашками и молочниками.

— Э… это Эс-Би-Джи… то есть Джейн… то есть Джейн Стихийное Бедствие [90] .

— Что… — Мэгги с трудом сглотнула. — Что это такое?

— Она немного робеет, — пояснил Юла.

— Я не о том…

— Она мегатериум, гигантский земляной ленивец. Разумеется, уменьшенный. Знаете, как трудно выдрессировать ленивца?

— Что она делает? — спросил, понаблюдав немного за Джейн, Чистотец.

— У нее собственное чаепитие, — отозвался Юла. — Воображаемое чаепитие.

— Я тоже такие устраивала, — сказала Мэгги. — Пока не перешла на что покрепче.

— Если хотите, можете присоединиться к ней. Она будет рада подружке!

— Не стану я сидеть с волосатым чудищем, мистер! — задохнулась от возмущения Мэгги.

Джейн Стихийное Бедствие обиженно взвизгнула и смахнула свой сервиз на землю, где он разлетелся вдребезги.

— Миссис Кейн, — стараясь держать себя в руках, процедил Юла. — Я вполне сознаю, что расширение духовных горизонтов причиняет вам немалое беспокойство, но посмотрите, что вы наделали. Всего минуту назад моя Джейн счастливо играла, принимая участие в нашем празднике и одновременно воплощая собственную фантазию, что само по себе немалое достижение. Вы обидели ее, миссис Кейн. Вы были жестоки к ней. И не ради какой-то цели, а просто из черствости.

— Я… мне очень жаль, — шмыгнула носом Мэгги, присмирев при виде расстроенного животного и напуганная властным тоном Юлы.

— Так, значит, наша Мэгги жестока? Но если жестокость часть эксперимента, она допустима? — вмешался Шериф.

— Знание всегда имеет свою цену, — парировал Юла. — Убожество, которое вы видели раньше, открывает дорогу прогрессу. В том-то и суть прогресса: нищие трудятся, но воздаяние запаздывает.

— Не пожарить омлет, не разбив яиц, да?

— Я не собираюсь состязаться с вами в банальности, Шериф. Нет ничего проще, чем делать высокомерные выводы. А вот если вы готовы пересмотреть собственные взгляды, я с готовностью к вам присоединюсь.

— Как по-вашему, она еще захочет со мной играть? — захныкала Мэгги.

— Очень захочет, — уверенно сказал Юла. — Признаю, она немного избалована, но никогда не таит зла, и с ней очень весело. Но если будете играть в «классики», расчертите квадраты побольше, и вообще рекомендую дать ей выиграть. Если будете играть в куклы, не позволяйте ей отрывать им головы. Она их ест, и у нее засоряется желудок. Да, и она очень любит детективчики с Нэнси Дрю [91] . Почитайте ей вслух, если захотите. Но не уходите слишком надолго! Скоро начнется концерт!

Встав, Мэгги пошла за ленивцем, который был почти вдвое ее больше. Шериф остался сидеть в мрачной задумчивости.

— Вы говорили… что что-то знаете о моем отце? — спросил наконец старый актер.

— Только что воспоминания не дают вам покоя и вам хочется узнать, что с ним случилось.

— Откуда вам это известно?

— Простой ответ — у вас на лице написано. А вот как мне удается это прочесть, требует сложных технических объяснений.

— Разве это так очевидно? Ведь столько лет прошло.

— Мы быстрее всего раскрываем то, что пытаемся утаить — особенно от самих себя. Нельзя перерасти призрак, Шериф.

— Значит, вы действительно знаете, что с ним сталось?

— Он скрывается.

— Господи помилуй! Где?

— На острове… в тени аттракциона. Внутри вас.

— Дерьмо! — простонал Шериф. — Я ушел с того острова!

— Да, и завещали свой призрак сыну.

— Да нет же, черт побери! Сыну я не нужен, он и так добился успеха!

— Это вы так считаете.

— Господи! Да что вы знаете? Вы просто играете со мной!

— Тогда пора поиграть в другую игру. Сигару?

— Я курю только марихуану, — проворчал Шериф.

— А ты? — спросил Юла Чистотца, доставая прозрачный предмет, похожий на тот, что лежал возле его тарелки. Чистотец взял свой.

— Что это?

— Знаешь, что говорят про типов с большими сигарами? — уколол Шериф.

Сигара Юлы стала видимой и сразу же затлела, а сам он, выдувая кольца дыма, откинулся на спинку стула.

— Иногда сигара — всего лишь метафора. Но покажите мне что-нибудь более действенное, чем метафора!

— Что? — переспросил Чистотец; его сигара тоже стала видимой и затлела.

— Это — метафорическая сигара, — отозвался Юла. — Когда я ее докурю, она возникнет целая и невредимая. Куда бы я ее ни положил, она всегда под рукой.

— Вы хотите сказать, что ваша сигара лишь идея сигары?

— В твоем голосе слышится явная снисходительность. А ты чего ожидал? Продвинутой физики? Или новой удивительной формы энергии?

— Ну… да. Чего-то похожего.

— Идея и есть энергия. Причем весьма удивительная ее форма. Вся наука физика — тому доказательство.

Чистотец зашвырнул сигару подальше, и она снова нашлась — возле его прибора.

Хариджаны в накрахмаленных белых рубахах принесли из ближайшего дома ведерки, где во льду лежало шампанское. Затем появился еще один робот, на сей раз в смокинге, и принаряженный Слепой Лемон в красном костюме и в фетровой шляпе, поля которой спереди были загнуты вверх, а сзади вниз. Юла обратился к хариджанам на машинном богомольем языке, и Чистотец разобрал имя «Уолт Уитмен». Он заметил, что с роботом в смокинге Юла говорил на другом языке, состоявшем как будто из загадок и бессмыслиц. С Джейн Стихийное Бедствие он дополнял слова жестами, а со Слепым Лемоном как будто общался посредством телепатии. Разговоры перемешивались, гладко перетекали один в другой, и Чистотец заподозрил, что Юла постоянно и незримо беседует со многими другими сущностями.