Зёжик и Медвед. Сказки о нас
Шрифт:
– Уф-фуф, фуф-уф, ца-ца-ца-ца… фуф-уф, ца-цаца-ца…
Но это только кажется во сне, что тихо, на самом деле тихо или громко ты сопишь во сне, никто не знает, кроме тех, кому ты выспаться не дал. И Зёжик спал, и он не знал, что так сопел, храпел в своей корзинке, что никакая марля не смогла ни Айца, и ни Лиса, и ни Волка обмануть…
– Здорово, медвежонок!
– Здравствуй, Страшный волк.
– Чего в корзинках?
– Там… грибы…
– А почему они храпят?
– Ну… там грибы и Зёжик. Зёжик только в этой, в той грибы. У нас эксперимент…
– Что за эксперимент?
– Во времени перемещение, без лап…
– Давай корзинку мне! Ещё быстрей перемещу… – Волк облизнулся, усмехнулся, а медвежонок крепче в лапах сжал корзинок ручки и быстро-быстро, очень быстро к дому побежал… Страх тоже скорость прибавляет. И если хочешь побыстрей домой добраться, то – беги!
Мелькнул-исчез сидевший Аяц на пеньке, Айцовская жена, айчата, промчался Лис обратно в лес, а дом бежал навстречу, мчался! Мчался! Делался всё больше, больше и, добежав до медвежонка, чуть не налетел с разбегу и не раздавил…
– Все, Зёжик, вылезай.
– Уф-фуф… ца-ца-ца-ца…
– Давай, проснись, переместились, – и медвежонок так тряхнул корзинку, что Зёжик сразу перестал сопеть. Немножко перестал и снова засопел…
– Вставай давай, проснись! Ты обманул меня!
– Уф-фуф, фуф-уф… ик-ик… ца-ца-ца-ца…
И медвежонок вытряхнул корзинку, и Зёжик выпал на траву. Открыл глаза, понюхал воздух и сказал…
– Вообще-то я и сам бы вылез…
– Ну, ничего, так побыстрей, – и медвежонок сел на лавочку у дома и отвернулся так свирепо, как самый-самый, всех обиженней, Медвед.
– Медвед, ну ты чего? Чего ты? Ты что, обиделся, Медвед? Медвежик? – и Зёжик прошуршал по травке к лапам медвежонка и очень преданно и верно, как ничего вообще не делал, снизу посмотрел…
«Как пну его сейчас… – подумал медвежонок, – телепорти… телепорта… и прямо в дальний лес… И пусть потом телепо-лапами назад… телепо-лес… телепо-сам… телепо-бац!» И медвежонок лапу почесал.
– Медвед?
– Я не обиделся, а просто, Зёжик, ничего не вышло, Страшный волк заметил, что в корзинке ты, ты обещал же громко не сопеть… а знаешь как сопел? Весь лес теперь смеяться будет надо мной…
– Ну, нужно было что-нибудь придумать, медвежонок…
– Что именно? Храпящие грибы?
– А ты ему чего сказал?
– Чего-чего… что это ты.
– Ты безнадёжный, самый-самый безнадёжный медвежонок из всех, кого я знал! В лесу один такой, один такой! Да разве можно Волку правду говорить?
Но медвежонок, кроме правды, ничего ещё не научился говорить.
– Я не умею врать.
– Учись! В лесу живёшь, среди зверей и всех вот этих… – и Зёжик лапкой в дальний лес махнул. – Сто лет живёшь и не умеешь врать? Ну ты даёшь… И про эксперимент сказал?
– Сказал…
– Он не умеет врать, а я и виноват?! Вот правильно, Медвед, что над тобой весь лес смеётся. Медвед, и не умеет врать! Ты видел где-нибудь хотя бы раз такого Айца… ладно, белку, что правду говорит в лесу?
– А что… они все врут?
– Конечно!
– А зачем?
– Вот именно, «зачем»! Чтоб врать, нужна причина! Нет, можно без причины тоже врать, но выгодней с причиной. Ты вот хотел, чтоб думал Страшный волк, что у тебя грибы в корзинке, а не я?
– Хотел…
– Но это ведь обман?
– Ну… да…
– А говорил, что не умеешь врать! Умеешь, только плохо… Ну, ничего! За жизнь научишься ещё… Всё время врать, запомни! Но, что ещё важнее, никому не верить, ни-ко-му!
– Что, и тебе?
– Нет, если хочешь, верь, конечно. Верь, но знай, что все, кто верят, остаются с носом, а чаще без него и без всего… Таков лесной закон! Чтоб выжить, нужно врать и никому не верить… понял?
– Понял… и сейчас?
– Чего «сейчас»?
– Сейчас ты тоже врёшь?
– Сейчас?
– Ну да…
И Зёжик шёпотом ответил:
– Сейчас я правду, кажется, сказал…
Не открывайте эту дверь!
– Медвед! Ме-едве-е-е-д!!! Медведик!!! А! Вот ты где. Чего поделываешь тут? Опять пропалываешь, да?
«Чего поделываешь тут…» – подумал мрачно медвежонок и так же мрачно объяснил:
– Сорняк растёт без выходных.
– И пусть бы, вырастет – завянет…
– Морковь завянет, не сорняк. Сорняк вместо морковки будешь грызть?
«Лентяй», – хотел Медвед добавить, но не добавил, знал, как просто правда делает из друга смертельного колючего врага.
– А Аяц говорит, сорняк полезная трава…
– Вот Аяц твой пусть и грызёт ее.
– Медвед, идея! Медвед, да стой, остановись, послушай… кажется, я знаю, что нам делать…
– Опять?!
– Ну да…
– Да вот и делай! Вот и делай! – взревел Медвед, вставая на дыбы.
Медвед встал на дыбы, над Зёжиком навис клокочущей громадой, горой в земле и сорняках, над ним кружили комары…
– Ну-ну. Могу вообще уйти… – обиженно ответил ёжик. – Вообще уйти и хоть всю жизнь… не говорить.
– Не можешь! – прорычал Медвед. А дальше вот что он хотел сказать: «Ты ничего не можешь! Ничего! Верней, ты можешь, да не хочешь! НИКОГДА! “Он знает, что нам делать”, ви-ди-те ли-ли! Так если знаешь – делай, делай, а не говори! Да, сделай что-то, хоть бы раз и сам! Своими скрюченными лапками, вот этими, своими, не чужими! Советы раздавать, идеи выдавать нахлебников хватает без тебя… вернее, здесь всего один, ОДИН нахлебник – ты!» Да, так хотел сказать Медвед – и потому рот лапами зажал, прижал слова, что вырваться хотели, слова, что были хуже и обидней комаров и бесполезней сорняков. Ведь на обидные слова обидных слов всегда в ответ найдётся столько, во сколько было меньше их у тех, кто начал обижать. А после могут кончиться слова, начнётся драка, лапопашный бой, придётся ёжика держать над грядками прихваткой, на безопасном отдаленье от себя… А может, вовсе за забор швырнуть его…
И медвежонок носом задышал – уф-пуф, поскольку больше стало нечем, ведь дверь для слов обидных – рот, для воздуха ещё есть запасная – нос. И главное, откроешь дверь под носом и, выпустив слова, обратно не вернёшь и дома не запрёшь. И дружба билась в глубине души медвежьей с самой собой за правду другу не сказать всё то, что правдой кажется в начале ссоры, а после и не вспомнишь, в чём она…
Так хорошо быть правым в споре, ссоре, последним словом за собой. Последним словом. А после молча правым быть, но одному.