Чтение онлайн

— Кристина, ты ничего не чувствуешь? — перестав изображать из себя соню, поинтересовался Артур.

Ее рука тоже скользнула вниз, синие глаза заволокло легкой дымкой, щеки порозовели...

— Поставь хорошую музыку и включи ночник, — попросила она. — Я хочу тебя всего видеть, неугомонный ты мой Скорпион!

А немного позже, когда у него уже по-настоящему слипались глаза, она снова подластилась к нему и ласково спросила:

— Так это ты со своими мальчиками вытащил с того света Арнольда?

— Какого Арнольда? — простонал он, отворачиваясь к стене. — Господи, я уже и забыл про него...

Князев никогда — и своей покойной жене Ирине, и теперь Кристине — не рассказывал о своей работе. Только начни делиться с ними — ночи не будут спать, волнуясь и переживая. «Странные существа эти женщины, которые любят нас, — уже засыпая, подумал он, — не хотят жить без тревог и волнений, подавай им всякие страсти-мордасти А в его работе бывает такое, что и в страшном сне не приснится».

Мозгляк из «отморозков» Петя Санин по прозвищу «Курок» все-таки «достал» Михаила Ломова: уже несколько раз звонила ему подружка Нина Примакова и жаловалась, что тот снова зачастил в магазин на улице Восстания, пристает к ней и грозится, если будет трепыхаться, порезать, а насчет его, Хруща, проезжается с презрением, мол, еще посчитается с ним!

Гипс Ломову сняли, но рука, конечно, еще не рабочая: уложить достойного противника наверняка он ею пока не сможет. Но Хрущ знал, что у него устрашающая внешность и всякий раз кулаки пускать в ход в разборках с конкурентами вовсе не обязательно. Хруща знали, репутация у него устоявшаяся, так что он уже стал принимать участие в повседневных делах своей банды. Кстати, Якову Раздобудько не нравилось, когда в разговоре произносилось слово «банда», он предпочитал, чтобы его воинство называли охранным отрядом, а бандитов — боевиками. Ломов знал, что на предстоящих выборах в Думу и мэрию Хмель подумывал выдвинуть и свою кандидатуру, но тут спецназовцы накрыли новую харьковскую группировку, которая круто и заломно повела себя в Питере: додумались похитить Арнольда Шишкарева — генерального директора АО «Радий», который находился под защитой банды Хмеля. Главаря и нескольких боевиков спецназовцы захватили, двоих или троих залетных пришили в перестрелке под Сосново. Понятно, теперь им не дадут спокойно тут жить, но все одно, для примера всем остальным, Хмель распорядился, со своей стороны как следует поучить «варягов». И поручил это сделать своему доверенному помощнику Хрущу. А так как в городе прокатился слух о похищении Шишкарева, свой человек из избирательной комиссии посоветовал пока не высовываться: МВД и ФСК тщательно проверяют списки кандидатов на предмет их причастности к криминальным структурам. Умный и хитрый Раздобудько, помня о своем киевском деле и отсидке в зоне, решил пока судьбу не испытывать. Выборов еще много будет впереди, успеется... Но зло на «варягов» — ведь это из-за них пришлось ему повременить с удовлетворением политических амбиций и оправдываться перед Арнольдом Шишкаревым — переполняло его. Он и впрямь готов был голову одного из харьковчан преподнести на подносе Арнольду Семеновичу. Надо сказать, что тот за «крышу» платил им щедрее других и таким клиентом стоило дорожить.

После стычки со спецназовцами банда «варягов» была сильно ослаблена, не имела она поддержки и со стороны других питерских банд, которые не очень-то жаловали приезжих конкурентов, так что свое задание Михаил Ломов не посчитал слишком уж серьезным и опасным. Шишкарев подробно рассказал ему и Хмелю о своих злоключениях на тихой даче на берегу лесного озера, попросил найти серебристый «Мерседес»: вряд ли бандиты успели его угнать в другую республику или разобрать на части. Машина новая и ему нравится. Раздобудько пообещал все сделать. Он уже посоветовался с другими «авторитетами» — никто не возражал против того, чтобы он проучил «варягов». Так что руки у них были развязаны и надо было приступать к работе...

Но звонок Нины Примаковой заставил Ломова отказаться от личного участия в налете на дачу в Сосново. Понятно, что после посещения ее спецназовцами и районной милицией в общем-то там и делать нечего. Но в разработанный ими план входило уничтожение дачи. Здесь, вдали от города, обделывали свои дела харьковские «варяги». Хрущ отправил туда на двух машинах пятерых боевиков. Питерские бандиты давно уже взяли на вооружение этот термин из передач Центрального телевидения о Чечне. Если сначала дудаевцев назвали бандитами, а их отряды — бандитскими формированиями, то с середины 1995 года стали уважительно величать боевиками. Это куда приличнее, чем просто бандиты! Боевики захватили с собой две канистры с бензином и все, что надо, чтобы дача вспыхнула как порох и сгорела до приезда пожарников. Да и какие там, в глуши, могут быть поблизости пожарники?..

Ломов не сомневался, что боевики из его отряда все сделают на высшем уровне, им не возбранялось, если вдруг на даче окажется кто-либо из бандитов, перестрелять их. Поэтому они взяли с собой автоматы и пистолеты. А Ломов в пасмурный ноябрьский день 1995 года вразвалочку зашагал по улице Восстания к неказистому подвальному магазинчику, где работала Нина Примакова. Она и сообщила ему, что на горизонте только что появился Курок. В карманах Хруща были кастет и нож с выкидным лезвием, но он не сомневался, что и одной левой справится с этим вонючим придурком... Надо же какой настырный! Эти самодельные «быки» и рэкетиры вызывали у него презрение и ненависть, они не были организованы, никому не подчинялись и только путались под ногами у профессионалов, к которым с полным на то основанием и причислял себя Ломов. В банды этих «отморозков», как их еще презрительно называли, старались не принимать, потому что они были недалеки, недисциплинированны и неуправляемы. При случае их просто давили, как клопов, но этот Петя Санин, ко всему прочему, еще и первостатейный наглец! Мало того что приклеился к чужой чувихе, так еще и приперся вслед за ней к нему домой! Об этом Ломов даже не рассказал Хмелю — стыдно было. Вот сейчас он с ним и разберется... Нинку он предупредил, что будет у магазина через десять минут после ее звонка, она должна была выйти с Курком на задний двор, где были складские помещения и давно не действующая столярка — на ее месте скоро откроют магазин хозтоваров.

Скоро в Питере не останется пустующих подвалов — все занимают под магазины, бедным бездомным кошкам уже некуда деться, многие переместились на жительство в мусорные баки. Михаил сам видел, как кошки при приближении человека с помойным ведром неторопливо вылезают из железной утробы бака и прямо на крышке люка терпеливо ждут, когда человек вывалит мусор и удалится, а они тут же начинают копаться в нем, отыскивая съестное. Не терпят кошки «помощников» — бедно одетых людей с вместительными сумками, рюкзаками и крюкастыми палками, обходящих мусорные баки тоже в поисках съедобных отходов и выброшенных вещей. Он видел, как двое «помойщиков» подрались на улице Маяковского возле недавно заселенного после капитального ремонта жилого дома. Здесь жили богатые люди, и мусорные контейнеры на пустыре считались самыми добычливыми. Наверное, что-то не поделили. Не заходя в магазин, Ломов свернул с тротуара под арку и вышел к складскому помещению; у бывшей столярки громоздились доски, железные корыта для цементного раствора, сварочные кислородные баллоны. Нина Примакова в теплой кожаной куртке и мохеровой шапочке стояла с сигаретой во рту у полуоткрытых дверей ремонтируемого помещения. Курка рядом не было видно. Девушка испуганно взглянула на Хруща, хотела что-то сказать, но в этот момент из подвала выскочили сразу трое парней. Один из них был ухмыляющийся Курок. Днем в таких служебных дворах народу почти не бывает. Не работали сегодня и строители магазина хозтоваров. Хитрый Курок все рассчитал!.. Мысль эта мелькнула в голове и пропала: нужно было что-то предпринимать. Слишком самонадеян стал! Мог бы взять с собой хотя бы одного боевика... Двое щуплых, а один парень в сетчатой нейлоновой, с козырьком кепочке не по сезону производил впечатление крепыша, хотя и был ростом пониже Хруща. Дешевка все-таки Нинка! Могла бы предупредить, что Курок не один. Может, попытаться воздействовать на них словом? Понимая, что это пустая трата времени, Ломов все же по-блатному произнес:

— Эй вы, вшивые сявки, по-быстрому валите отсюда! Волокете? Или на рога поднять? — «Сявки» переглянулись, тонкие губы Курка раздвинулись в презрительной ухмылке:

— Отваливать придется тебе, Хрущ! Может, на «скорой»... Я не забыл, как ты меня оглушил в своей хавире молотком!

«Битый фраер, — подумал Ломов, — тебе и моего кулака хватило!» Петя Санин был все в той же кожаной куртке и широких брюках «банан», на голове — кожаная кепка с округлым козырьком, из-под которого свешивалась жидкая темная челка. Одна рука у него в широком кармане куртки. Что там у него: нож или пушка? Только вряд ли пушка: не дорос еще до нее. Хрущ знал всю шпану в своем районе, как и его знали, но эти трое были явно приблудные, иначе бы не осмелились «наезжать» на него. Курок, по-видимому, задумал сколотить свою шайку молодых горлохватов... Неужели не понимает, м..., чем ему это грозит? Впрочем, эти «отморозки» вообще ничего не понимают. Прут напролом, не задумываясь о последствиях. Пусть сейчас они одержат над ним верх — на правую руку Хрущ не очень-то надеялся, — но позже ведь костей своих не соберут!.. Но все это объяснять шелупени было бесполезно: они устроили ему ловушки за спиной этой Нинки — с ней он еще разберется!— и драки не избежать. Левая рука его уже была опущена в карман куртки, пальцы привычно вошли в кольца кастета, в другом кармане — нож... Ну, это для правой, ненадежной руки... Он уже весь подобрался, отступил к железобетонному блоку, прислоненному к оштукатуренной стене, и тут они сразу втроем налетели на него, что было, конечно, их ошибкой. Послышался испуганный вскрик Примаковой. Как он и ожидал, в руке Курка была зажата финка, у остальных двоих вроде бы ничего подобного не было. Он подпустил совсем близко, легко отклонился, и сверкнувшее лезвие финки со скрежетом ударилось в железобетонный блок, а левый с кастетом кулак Хруща с хрустом выбил нижнюю челюсть нападавшего. Ударом ноги в пах он отшвырнул от себя щуплого с золотым зубом и оказался лицом к лицу с крепышом в нейлоновой кепочке с широким синим козырьком — на нем какая-то надпись. В правой руке парня замелькали нунчаки на цепочках. Не хватало ему еще каратиста! Конечно, до черного пояса мастера крепышу было далеко, но ногой он все-таки ухитрился достать до живота Хруща, а полированной деревяшкой гулко стукнуть по голове, хорошо еще, подумал Хрущ, что он не забыл надеть вязаную кепку на толстой стеганой подкладке. Курок, придерживая обеими руками свернутую набок окровавленную челюсть, прислонился к железному баку и тихо скулил. Глаза его превратились в узкие щелки. Тот, кого Хрущ ударил ногой в пах, тоже пока больше не совался, — согнувшись почти пополам, он смотрел на Санина и ошалело хлопал глазами, будто не понимал, что же такое произошло? Нина Примакова таращилась поочередно на всех и молчала. Сигарета в ее пальцах давно погасла, пушистая мохеровая шапочка почему-то оказалась в кармане куртки. Светлые, коротко подстриженные волосы шевелил ветер.

Крепыш еще не получил от Хруща ни одного стоящего удара, а нунчаками, надо сказать, он действовал умело. Когда деревяшка больно ударила по правой руке, в которой он зажимал нож, Ломов даже заскрипел зубами. Он знал, что бешенству в драке давать воли нельзя, — можно пропустить, как в боксе, смертельный удар, но и вертеться у железобетонной глыбы, уворачиваясь от нунчаков, было опасно. Это такая мерзкая штука, что может и глаз выбить, и нос сломать, а попадет по виску, так и копыта откинешь. Сам Михаил никогда нунчаками не баловался. Став помощником Якова Раздобудько, он больше командовал боевиками, чем дрался. И вообще, как любой профессионал-боксер, он с недоверием относился к другим видам борьбы, за что уже раз на набережной Фонтанки здорово поплатился, едва живым оставшись после ночной схватки с «волкодавом». Этому недоноску с нунчаками, конечно, далеко было до того... Тот — мастер высшего класса, профессионал, разделал его, боксера, как Бог черепаху.

Кося налившимся кровью глазом на выведенных из строя противников, Ломов сделал обманное движение правой рукой с финкой, крепыш отпрянул, выбросив вверх руку с нунчаками и получил сокрушительный удар в подбородок левой. Нунчак птицей взлетел вверх и со звоном упал на доски, а крепыш, сделав пару неверных шагов, рухнул на заляпанный раствором асфальт. Для верности Хрущ в то же самое место двинул его тупым носком кожаного ботинка на толстой ребристой подошве, которую называют «трактором».

— Принеси из магазина замок! — зыркнул он на Примакову.

Та непонимающе уставилась на него. Скомканная шапочка выпала из ее кармана, и она наступила на нее каблуком сапога.

— Замок, дура! — рявкнул Ломов. — Я хочу запереть этих ублюдков в столярке, врубилась?

— Я сейчас, Мишенька! — засуетилась Нинка. Подняла шапку и потрусила в обход побитых парней под арку.

Хрущ за ноги подтащил крепыша к дверям, зашвырнул его внутрь, повернул злое квадратное лицо с сузившимися глазами к остальным.

— Вам помочь, суки, или сами зайдете? — кивнул он на черный провал двери. Курок, негромко подвывая, первым юркнул в столярку. Золотозубого пришлось загнать туда пинками под зад — он все еще не мог толком разогнуться. Лицо бледное, лишь зуб блестит в ощеренном рту.