Чтение онлайн

Возрожденный из пепла Лиссабон отстроен в соответствии с самыми современными урбанистическими идеями. В многочисленных лавчонках, притулившихся на крутых склонах, красуются товары со всего мира: роскошные индийские ткани, диковинное оружие, сырые и выделанные кордовские кожи. В припортовых тавернах гардемарины пьют густой ароматный портвейн и легкие вина, объехавшие почти весь свет в корабельных трюмах — от них веселеет на сердце и предательски подкашиваются ноги.

“Сумасброд”, отправленный в доки, кренгуют, поэтому команду отпустили на берег; гардемарины сняли себе жилье и все время, не занятое наблюдением за ходом ремонта фрегата, проводят, осматривая город и его живописные окрестности. Они сдружились с лиссабонскими кадетами и через них завели знакомство в высшем обществе португальской столицы.

27 мая 1772 г. через два дня после возвращения из Португалии, где гардемарины провели три месяца, они вновь вышли в море на корабле из эскадры графа Дорвилье, которая направилась на большие маневры в Атлантику. Из Версаля поступили деньги на вооружение Западного флота, и появилась возможность целых три месяца, пришедшихся на лучшее время года, посвятить обучению корабельных экипажей. Это первые маневры в масштабах эскадры, которые французский флот проводил в мирное время и в открытом море. Инициатива их проведения принадлежала министру де Воину. Раньше такие маневры проводились только на рейдах, и пользы от них было существенно меньше.

Жану Батисту вновь выпала удача оказаться в числе гардемаринов, избранных для участия в этом уникальном походе, где они будут вместе с такими прославленными моряками как Бугенвиль, Ла Туш Тревиль, Грасс, Ла Мот-Пике, Ла Клоштери, Дю Шаф-фо, Водрей. В маневрах принял участие также дю Павийон, внесший много нового в представления о тактике морского сражения, он реформировал систему сигналов и щедро делился своими знаниями с рошфорскими гардемаринами.

На рейде Бреста готовились к кампании три легковооруженных линкора, имевших на борту от пятидесяти до шестидесяти четырех пушек (флагманский корабль “Александр”, “Гордый” и “Гиппопотам”), шесть двадцатишестипушечных фрегатов и три корвета, на которых было от шестнадцати до восемнадцати пушек. Каждому из них для обеспечения связи был придан тендер. Большинство кораблей носило так хорошо им подходившие “пернатые” имена — “Голубок”, “Кенарь”, “Ласточка”, “Жаворонок”, “Птица”. Двум были присвоены имена древних божеств — “Терпсихора” и “Исида”.

Жан Батист вышел в море на “Птице”, где помощником капитана был его отец, а капитаном — де Плас. Ему скоро исполнится восемнадцать, и он возглавляет команду из восьми гардемаринов, приписанных к этому кораблю. Среди них четверо его двоюродных братьев — дю Кен де Лонгбрен, Ламет, Лемуан де Сериньи и Вутрон. На каждом корабле находятся от восьми до пятнадцати гардемаринов, всего девяносто три на всей эскадре. Большинство бретонцы — Цкузе де Пеннеле, Керголе, Трогоф де Керлесси, Дренек, Гебриан, Кергез, Ла Бурдонне, но некоторые из Ониса, Сентонжа, Пуату или Лимузена, например Бурдей, Мортемар, Сен-Обен, Люзиньян.

В Версале придают большое значение этим маневрам, о чем свидетельствует личное присутствие герцога Шартрского, двоюродного брата короля [26] : он прибыл в Брест, чтобы принять парад эскадры. Парад сопровождался показательным сражением между фрегатами “Аврора” и “Голубок” и линкорами “Гордый” и “Александр” — почти в течение часа на рейде гремели пушечные и мушкетные выстрелы. На “Гордом” сняли грот-стеньгу, как будто ее перебило ядром, спустили паруса, и корабль сдался в плен. Восхитительный спектакль, и гардемарины его самые благодарные зрители.

20 мая Дорвилье разослал по кораблям запечатанные пакеты с извещением о системе сигналов и с приказом готовиться к отплытию. 23 мая пушечный выстрел дал сигнал к началу похода, но встречный ветер вынудил эскадру задержаться. 26 мая прозвучал второй выстрел, и двадцать семь кораблей снялись с якоря и в четыре утра вышли кильватерной колонной из гавани.

Кампания продолжалась три месяца. Проделав ряд эволюции в бухте Киброн и у острова Бель-Иль, эскадра вышла в Бискайский залив и направилась к берегам Португалии. Маневры это изматывающий, каждодневный труд, от которого не свободен ни один член экипажа. С особенной ловкостью и точностью, как отмечал капитан де Плас, надо было действовать в районе полуострова Рюис и островов Оэдик и Уар. Из другого судового журнала мы узнаем, что Бискайский залив почти столь же неудобен, как и Гвинейский; ближе к его южной оконечности дно каменистое и покрыто кораллами: здесь лучше не вставать на якорь, ибо якорные цепи легко рвутся; приходится действовать с величайшей осторожностью.

Неделю за неделей корабли эскадры осваивают различные строи и повороты, производят марши и контрмарши; Дорвилье без малейшего колебания приказывает начинать заново, если что-то его не устраивает, он добивается полнейшей слаженности во всех эволюциях — только так можно подготовить моряков, способных вернуть Франции ее морское могущество.

Судовые журналы рисуют яркую картину будней похода со всеми превратностями погоды, которым можно было противопоставить только слаженные усилия корабельных команд.

Не обошлось и без происшествий. Капитан де Траверсе записывает, что на “Птице” в двух местах сломалась бизань, а в грот-стеньге образовалась трещина. На следующий день столкнулись два корабля: “Презрительный” ударил “Исиду” в корму.

Эскадра вернулась в Брест 6 сентября, и командующий немедленно доложил о результатах маневров Буржуа де Бонну. Лучше всех показали себя два флагмана — граф де Грасс и бальи де Сюффран; особой похвалы удостоился также капитан фрегата “Летучий Олень” Ла Мот-Пике.

После этих грандиозных маневров гардемарины с новым энтузиазмом приступают к занятиям. Позже Жан Батист скажет, что у них были превосходные учителя. Они дали главное — чувство моря и ветра вместе с умением подчинять их себе.

1 октября 1773 г. Траверсе был присвоен чин мичмана. Ему исполнилось девятнадцать лет, а он уже более двух с половиной лет, провел в море. Его диплом, как положено, подписан королем Людовиком XV и морским министром Франции.

Увы, он не может разделить свою радость с горячо любимым дедом. Старый вояка, ветеран Фландрской войны, отошел в мир иной, и с его смертью порвалась связь с целой эпохой, теперь уже безвозвратно ставшей прошлым.

Юный мичман облекается в форму, которую носили все офицеры главного корпуса военно-морских сил. Голубой плащ на красной подкладке, красные камзол, кюлоты и чулки, рукава с обшлагами, на которых нашиты по три золоченые пуговицы с изображением якоря, пояс из лосиной кожи, расшитый золотом. Поверх плаща — золотой аксельбант с голубой шелковой тесьмой. Шляпа с галунами и голубым шелковым плюмажем. Флотские офицеры с гордостью носят свою форму, благодаря которой они получили прозвище “красных офицеров”, тогда как офицеры из торгового флота зовутся “синими”.

Главный корпус, образованный еще Ришелье в 1626 г., насчитывал тысячу пятьсот офицеров; его состав был окончательно определен в 1689 г. указом де Сеньеле, сменившим своего отца Кольбера на посту морского министра. Номинально возглавлял главный корпус в чине адмирала Франции герцог де Пантьевр, внук Людовика XIV и мадам де Монтеспан [27] . Во флоте имелось два адмиралтейства: Западное и Левантийское. Вице-адмирал маркиз де Конфлан командовал Западным или Брестским флотом, вице-адмирал граф Даше — Левантийским или Тулонским. Это были опытные моряки, но уже в почтенном возрасте. В 1773 г. в главный корпус входили офицеры, имеющие чин генерал-лейтенанта, флагмана, капитана, лейтенанта и мичмана первых рангов.