Чтение онлайн

На мой взгляд тут нет ничего неимоверного и запредельного.

Все соратники упоминают, что в отличии от мрачных религиозных фанатиков, на людях у нее всегда было веселое лицо, излучающее радость, для каждого наготове любезное и уместное слово; только наедине с Богом, во время исповеди и молитвы она плакала; ее абсолютная уверенность в победе укрепляла сомневающихся; невинность и детская непосредственность привлекала сердца грубых воинов, привыкших видеть вокруг лишь шлюх; юная красота радовала глаза, пылкая вера внушала уважение и благоговение.

Разумеется, как военного лидера ее никто не принимал всерьез в это время, считая своего рода талисманом, помогающим подымать боевой дух войск, вербовать сторонников и получать средства.

21 апреля Жанна с отрядом прибыла в Блуа, где концентрировались силы французов под командованием известных капитанов, таких как Гокур, де Рец, Буссак, Кулан, Ла Ир, Ксентрайль и прочие, а также большое количество продовольствия для осажденного города.

Она приказала удалить из лагеря всех женщин, посещать богослужения и прекратить богохульства и клятвы.

Дело в том, что среди простонародья было распространено поверье, что многие победы англичан являются следствием благочестия Генриха Пятого, и сокрушить врага можно только благочестивой армией.

Паскераль: «В Блуа она сказала мне сделать знамя, вокруг которого священники могли бы собираться, и изобразить на нем образ нашего Спасителя страдающим.

Мы сделали то что от нас требовалось. Как только это знамя было сделано, Жанна, два раза в день, утром и вечером, поручила мне собирать священников вокруг сего знамени: они тогда пели славословия и гимны Благословенной Марии. Жанна была с ними, разрешая присоединиться к ней только тем солдатам, которые в тот день исповедовались; она указывала сначала исповедоваться тем, кто хотел к ним присоединиться.

Там всюду были священники, всегда готовые исповедовать тех в армии, кто желал обратиться к ним.»

Алансонский: «Жанна была целомудренной девой; она ненавидела женщин, которые следуют в обозе армии. Я видел ее однажды в Сен-Дени, по возвращению от коронации, преследующей одну из них с мечом в руке: ее меч был сломался в этом случае. Ей очень не нравилось, если она слышала, что кто-нибудь из солдат клянется.

Она порицала меня премного и чрезвычайно, когда я иногда клялся; и когда я видел ее, я воздерживался от клятв.»

Единственное исключение было сделано капитану Ла Иру, известному своим умением браниться; ему Жанна разрешила клясться «Моим жезлом»(«Par mon martin»).

Весьма любопытно взаиморасположение таких разных фигур, как полная веры Дева и грубый ветеран, известный жестокими налётами и неуважением к перемириям. Возможно это объясняется тем, что из всех капитанов именно Ла Ир был ей наиболее известен, так как провел немало дерзких компаний в Шампани, был капитаном Витри, не исключено посещал и Вокулер, так что легенды и слухи о нем доходили и в Домреми.

Сам же Ла Ир поддерживал Жанну вероятно прежде всего за желание активно сражаться против англичан, в отличие от сонного двора. Не даром сохранилась легенда, по которой он сказал Карлу: «Я полагаю, что нельзя терять свое королевство более весело» («Je pense que l’on ne scauroit perdre son royaume plus gaiment»).

И все-таки несомненно, что моральное влияние Жанны сказывалось и на таких закоренелых бандитах, каковыми являлись арманьякские ветераны. Жиль де Рец, позже казненный за ужасные преступления, вспоминал: «Пока Жанна была жива, я не возвращался к моим прежним грехам».

27 апреля армия пошла к Орлеану левым берегом; в авангарде, вокруг знамени Жанны, шли священники, распевающие религиозные гимны. Несколько дней пришлось ночевать в открытом поле. Очевидцы расказывают, что Жанна спала прямо на земле, не снимая доспехов. 29 апреля войско подошло к Шесси, выше Орлеана, и встретилось на берегу Луары с Дюнуа.

Однако увидев реку, Жанна рассердилась, и неудивительно: ветер был неблагоприятный, а судов было мало.

Дюнуа вспоминал: «Тогда Жанна сказала мне: «Это вы —

Бастард Орлеанский? " «Да», — ответил я; — «и я очень доволен вашим прибытием! " " Так, это вы посоветовали, чтобы меня провели этим берегом реки, а не прямо туда, где находятся Тальбот и англичане?» «Да, и более мудрые чем я имели то же самое мнение, для нашего большего успеха и безопасности. " «Ради бога», — она тогда сказала, — «совещание моего Господа более безопасно и более мудро, чем ваше. Вы думали обмануть меня, но обманулись сами, поскольку я приношу вам лучшую помощь, чем, когда-либо прибывала к любому генералу или городу вообще, помощь Короля Небес. Эта помощь исходит не от меня, но от Бога непосредственно, который, заступничеством Святого Луи и Святого Шарлемана, имел сострадание к городу Орлеану, и не будет терпеть врага, чтобы тот осаждал Герцога и его город! «»

Было решено отправить основные силы назад в Блуа, чтобы они вернулись другим берегом, а тем временем продовольствие под конвоем Ла Ира, Ксентрайля и небольшого отряда солдат было переправлено в Орлеан без всяких проблем. Вечером и сама Жанна прибыла в город через Бургундские ворота. Горожане с восторгом приветствовали необычного спасителя. Вот что вспоминал некий буржуа Жан Луилье: «Я был в городе, когда Жанна достигла его. Она была принята с такой большой радостью и одобрением и старого и молодого, обоего пола, как будто была Ангелом Божьим; потому что мы надеялись через нее быть освобожденными от наших врагов, каковое дело действительно было сделано позже».

Пока ожидались основные силы, Жанна пыталась договориться с англичанами мирно, послав письмо. Она передало его с герольдами; одного герольда задержали, второго отправили обратно, пообещав сжечь и ее герольда, как пособника колдуньи, и ее саму, если она попадется. Далее Жанна бесстрашно осматривала английские укрепления, в сопровождении толпы горожан; столь же упорно как и раньше требовала посещения церковных служб, и не выносила богохульств и ругани; вдова некоего Жана Юре показала на суде Реабилитации: «Я хорошо помню, и сама видела и слышала, как однажды, знатный господин, идя по улице, начал клясться и поносить Бога; и когда Жанна сие увидела и услышала, то была очень встревожена, и подошла к господину, каковой клялся, и, взяв его за шею, сказала, «Ах! Сударь, Вы отрицаете нашего Создателя и Господина?

Ради бога, Вы должны взять свои слова обратно прежде, чем я оставлю вас. " И затем, насколько я видела, означенный господин раскаялся и исправился, от увещеваний упомянутой Девы».

Вскоре состоялось и первое боевое крещение Жанны. 4 мая наконец пришла из Блуа армия; Жанна выступила на встречу, и войско беспрепятственно вошло в город.

Днем же, когда она отдыхала, французы атаковали форт Сен-Лу. Атака развивалась неудачно, солдаты безуспешно штурмовали укрепление, и уже начали отходить, когда Жанна проснулась, и потребовала доспехи, знамя, и коня, утверждая, что льется кровь.