Чтение онлайн

Англичанин Кэкстон, родившийся в 1422 году, в своей «Летописи Англии» (1480 г.) заявляет, что во время поездки ко двору герцога Бургундского он узнал, что Жанна Девственница провела в заключении девять месяцев после сцены сожжения на костре в Руане. Можно обратиться и к уже не раз упоминавшемуся «Дневнику парижского горожанина», автор которого являлся ярым сторонником бургундской партии и открыто ненавидел нашу героиню:

«Некий монах из ордена св. Доминика, каковой был инквизитором и магистром богословия, выступил с проповедью. Проповедник сей еще сказывал, что она отреклась от своих заблуждений и что ей было назначено провести четыре года в тюрьме на хлебе и воде, из каковых она там не провела ни дня. По ее распоряжению с нею обращались, как со знатной госпожой … Брат Ришар приносил причастие этой Даме, Жанне Девственнице».

За неимением времени и места автор статьи не приводит другие подобные высказывания различных людей, бывших современниками событий. Пусть читатель поверит на слово, что подобных высказываний достаточно много. Почитатели изо всех сил отказывались верить в гибель Девственницы. Ее враги так и вовсе не верили.

Слух о спасении Жанны так быстро распространился после ее «казни», что это встревожило парижские власти и они попытались провести расследование. Был даже затеян опрос свидетелей, не пренебрегал ли Пьер Кошон возложенными на него обязанностями? Прежде всего, на волнующие вопросы могли бы ответить помощники Кошона, его асессоры. Однако (вот странно!) они один за другим скончались вскоре после Руанского процесса. Но (что еще более удивительно!) через четверть века, при подготовке к процессу по оправданию Жанны, удалось-таки найти около дюжины лиц, входивших в состав Руанского суда. Пятеро из этих лиц заявили, что ничего не видели, трое — что уехали еще до окончания заседаний, а двое сослались на слабую память, не позволяющую им помнить что-либо, касающееся Руанского процесса (Ибид, с. 86–87).

Из чего же делались выводы, что Жанна не была сожжена, что ее заменили другой женщиной? А вот из чего:

Не сразу, а только через неделю после сожжения Жанны Пьер Кошон составил текст официального извещения о казни, и уже после этого соответствующие ноты от имени английского короля были направлены различным европейским дворам;

В процедуре исполнения приговора есть бросающиеся в глаза нарушения установленных норм. Прежде всего, смертного приговора не было вынесено вообще. Осужденную должны были передать в руки светских властей, которые юридически и присуждали к смерти на костре (церковные судьи по правилам того времени лицемерно ходатайствовали у светских властей о наказании «без пролития крови»). И судьи вроде бы объявили о передаче Жанны в руки светской власти, но передача так и не состоялась. Помощник бальи (главы судебной власти) Руана Лоран Гедон сообщил: «Никакого приговора не выносил ни бальи, ни я сам, на которых лежала эта обязанность» (см.: Лами. Жанна Д’ Арк, II-87) «Нет впечатления, что были соблюдены все правила. Через некоторое время какой-то злоумышленник по имени Жорж Фоланфан был точно так же передан в руки светских властей во исполнение церковного приговора. Тогда он был приведен в гражданский суд и приговорен гражданским правосудием. На казнь он был отведен не столь быстро» (см.: Лоран Гедон. «Показания на Руанском процессе»).

Герцог Бедфордский и губернатор Руана граф Уорик на казни отсутствовали. А герцог вообще покинул Руан еще во время процесса и к моменту казни, по-видимому, не вернулся.

Известно, что в утро казни Жанна исповедовалась самому Пьеру Кошону и получила отпущение грехов. Это притом, что ее к тому моменту отлучили от церкви. Надо полагать, ее отлучение от церкви к тому моменту было уже предано забвению, ибо отпущение грехов, это религиозное таинство, ни в коем случае не предназначалось для колдуний. Но вот соборовать Жанну перед «смертью» не стали, хотя в XIV–XV вв. от этой процедуры были избавлены только дети и те, кто вел праведную жизнь. Робер Амбелен делает следующий вывод: «… ей было отказано в этом высшем таинстве, поскольку было известно, что ей отнюдь не предстояло умирать».

В архивах Нижней Сены и Руанского архиепископства за 1430–1432 гг., а в платежных книгах города Руана за 1430–1431 гг. содержатся отчеты о суммах, уплаченных палачу и его помощникам, о суммах, истраченных на приобретение дров для костра, серы и т. д… а так же имена и фамилии каждого из осужденных, на казнь которых пошли эти деньги (среди них и 5 «ведьм»). Но расходы, связанные с казнью Жанны нигде не отмечены. Ее имя нигде не встречается: ни среди имен «колдуний», ни среди имен других осужденных.

К месту казни привели женщину, у которой на голову был надет капюшон, а сверху капюшона еще и колпак. Неясно, зачем вдруг понадобился капюшон?? Обычно несчастные, осужденные к сожжению, шли на костер с обнаженной головой, если не считать бумажного или картонного колпака, обмазанного, как и рубаха, сернистым составом. Может быть, капюшон оказался необходим, чтобы скрыть лицо бедной женщины? «Привели ее из замка. Лицо ее было закрыто» (см.: Персиваль де Каньи, «Летопись»). Кое-кто усмотрел в слове «embroncher» («надвинуть, покрывать, скрывать») указание на то, что колпак был надвинут кое-как. И неправильно усмотрел. Первоначальный вариант словаря Литтре уточняет, что старофранцузское слово «embroncher» имеет три значения: «скрывать», «прикрывать», «наклонять». Очевидно, что выражение «embroncher» в данном случае означает «закрытое, прикрытое, наклоненное лицо». А для чего в данном случае было прикрывать лицо? Вероятно, чтобы никто не мог увидеть, кого сжигают на самом деле.

Руанский палач Жофруа Тераж, ранее видевший Жанну, не узнал ее во время казни.

В описываемые времена такую казнь полагалось проводить при стечении народа, чтобы показать, что в споре с церковью последнее слово никогда не остается за дьяволом. Наши, российские ученые считают, что казнь в присутствии многолюдной толпы устроили англичане, «желая убедить народ в смерти «колдуньи»…» (см.: Е.Б. Черняк, сб. «Судебная петля», М-91, с. 27). Но эти разногласия не играют никакой роли, так как в данном случае было сделано все, чтобы не только толпе, но и солдатам, ее сдерживающим, практически ничего не было видно.

Вопреки обычной практике на площади находилось 800 (!) солдат, оттеснявших народ на самый край площади Старого рынка. Площадь не так уж и велика, и солдаты стояли плотной стеной. Много ли разглядишь из-за такой «стены»? Да и сами солдаты находились не слишком близко к месту казни, чтобы разглядеть подробности. Но и этого показалось мало. Приговоренную окружало 120 (!) воинов. Сама приговоренная маленького роста (он известен в точности — 158 см), в то время как Жанна Девственница была, по многочисленным воспоминаниям знавших ее лично, довольно высокого для женщины роста.

Далее, костер частично загораживал огромный деревянный щит, на котором большими буквами начертали причину приговора.

В те времена люди любили смотреть на казни. Казни наиболее известных преступников превращались в своеобразные народные «гуляния», где заранее занимались зрительские места. Знать и богачи предпочитали наслаждаться зрелищем из окон второго и третьего этажей домов, выходящих к месту казни. И за такие места выплачивали владельцам приличные суммы. Так вот, в данном случае власти предписали, чтобы окна домов, выходящих на площадь, были наглухо закрыты деревянными ставнями. Спрашивается, для чего? Ответ, думаю, ясен.

На взгляд автора данной статьи доказательств того, что произошла подмена, и сожгли не Жанну, вполне достаточно. Конечно, историки консервативного толка вправе выдвинуть свои соображения и возражения. Такое количество солдат могли выставить, как меру предосторожности, чтобы в последний момент народ не сделал попытку освободить Жанну. Но это маловероятно, так как население Руана держало сторону англичан и на протяжении всего времени, что Жанна находилась в городе, не выказывало никаких симпатий к Девственнице и уж тем более не делало попыток вступиться за нее. Руанский священник Жан Ринье писал, что англичане опасались, «как бы не стали говорить, что она (Жанна — Е.К.) спаслась», палачу был дан приказ сразу после смерти осужденной на время потушить пламя и показать присутствующим, что казнена именно Жанна. Палач так и поступил (см.: А. Декокс. «Большая тайна…», — 66, с. 23). Тело жертвы было наполовину сгоревшим. Но возникает вот какой вопрос: можно ли было опознать издалека, из-за спин солдат, обгоревшее лицо? Одежду и колпак осужденных специально смазывали серой, дабы усилить процесс горения в несколько раз. И после того, как рубашка и кол-пак загорались, после того, как пламя полыхало некоторое время, было явно невозможно опознать кого бы то ни было даже с очень близкого расстояния.

Да и сама католическая церковь внесла свой вклад в сомнения по поводу гибели Девственницы: ежегодная месса по святой Жанне Д’ Арк и до сих пор служится, в самом деле, в белых одеяниях, а не в красных, которые применяются для мучеников.

Тем не менее, верующие до сих пор настаивают на том, что была сожжена именно Жанна. Поскольку она настоящая святая, то Бог отметил ее своим перстом, то есть после сожжения этой женщины было обнаружено не превратившееся в пепел сердце. Робер Амбелен полагает, что осужденной, игравшей роль Жанны, предварительно дали какое-нибудь сильное наркотическое снадобье, чтобы подавить ее волю и не допустить разных эксцессов. «Ведь Светоний в своих «Жизнеописаниях двенадцати цезарей» уверяет нас, что некий яд (возможно, изготовленный на основе пасленовых, — Р.А.) делал сердце, до которого доносила его кровь, недоступным действию огня, то есть несгораемым». Что ж, возможно и такое. В средневековой Франции яды любили, знали их великое множество и достаточно широко применяли.