Чтение онлайн

Погода стояла великолепная. День был чудесным, жарким, и хозяин тотчас же пригласил следовать за ним и начинать праздник.

Первым по программе был назначен посев. Он состоял в том, что довольно большое пространство было утоптано густым слоем сыпучего белого просеянного песка, и на этом пространстве происходила битва зерном: дамы осыпали кавалеров рожью и пшеницей, кавалеры же не имели права не только защищаться, а должны были подавать в корзиночках зерно, каждый своей даме, которая осыпала других кавалеров.

Саша Николаич в качестве молодого человека должен был принять участие в этой забаве, но не знал, как ему быть, потому что ему хотелось быть кавалером Лидочки-графини, но он боялся обидеть Наденьку Заозерскую, тем более что Наденька, очень редко выезжавшая и почти никого, кроме Саши Николаича, не знавшая близко, могла остаться и вовсе без кавалера.

Саша Николаич решил не идти ни к той, ни к другой, либо остаться за штатом, либо подавать корзинку первой попавшейся девушке. За это Лидочка-графиня при первом же удобном случае влепила ему горсть зерна в самое лицо.

Наденька же Заозерская, почувствовав себя на воле, резвилась от души, радуясь светлому дню, солнцу, своей молодости, общему веселью и, главное, тому, что тут был Саша Николаич и – она чувствовала это – смотрел не нее.

Тут было много смеха, много веселья: веселились не только молодые, участвовавшие в посеве, но и глядевшие на них старшие, несколько человек из которых как будто случайно тоже замешались среди молодежи и за свою смелость были осыпаны зерном с ног до головы.

«Посев» удался великолепно.

После него был отдых на свежескошенном сене, на лугу возле рощи.

Когда общество уселось на копнах мягкого, душистого сена, покрытого зеленой шелковой материей, из рощи выбежали фавны с кубками и турьими рогами в руках и стали угощать гостей легким холодным вином и прохладительными напитками.

В это время часть деревьев рощи раздвинулась и на образовавшейся как бы арене нимфы, роль которых исполняли крепостные танцовщицы графа Прозоровского, протанцевали несколько танцев под звуки невидимой музыки.

Затем был сбор грибов в роще. Грибы были пряничные, и в каждом из них гости находили билетик с девизом и номером. По этим номерам в конце дня была произведена лотерея разных вещей, которые были подарками графа гостям.

Жатва и сбор снопов заключались в том, что гости пришли на полянку, где были сложены снопы только что якобы сжатого хлеба; когда гости подошли к ним, снопы раскрылись и между ними оказались столы, накрытые для завтрака.

Обед тоже был устроен на воздухе, на огромных коврах, разостланных под навесом, сплетенным из ветвей и цветов. Кушанья привозили в бачках и на телегах графские слуги, одетые французскими пейзанами, а разносили эти кушания и подавали дамам кавалеры.

После обеда десерт заключался в том, что все отправились во фруктовый сад, довольно своеобразный. Этот сад состоял из елок, росших в грунте и увешанных всякого рода фруктами, какие только вызревали в огромных графских оранжереях. Гости срывали плоды и кушали.

Все эти «чудеса в решете» развлекли и рассеяли Сашу Николаича настолько, что он в первое время забыл даже цель своего приезда на праздник графа и искренне веселился, участвуя в забавах и чувствуя себя молодым и здоровым, потому что и в самом деле был и молод и здоров.

В течение всего дня выходило как-то так, что Лидочка-графиня обращала свое внимание преимущественно на него, а сам он был как-то ближе к Наденьке Заозерской и все время чувствовал ее; хотя за обедом не он приносил ей блюда, но и он, и она чувствовали, что этого им и не нужно. А во фруктовом саду Саша Николаич все-таки сорвал висевший выше всех персик и отдал его Наденьке. Это было особенно мило с его стороны, потому что Наденька очень любила персики.

Прогулкой во фруктовом саду собственно закончился «сельский праздник», и вечером должен был начаться обыкновенный большой бал.

Перед этим балом гости были приглашены в большой дом, где могли в отведенных помещениях привести себя в порядок, вымыться и освежиться.

И вот только когда Саша Николаич, вымытый и освеженный, вошел в большой зал, три широкие стеклянные двери которого были отворены на выходившую на Неву веранду, он заметил на ней ту самую княгиню Сан-Мартино, которая была у него и которая представлялась Оресту, разумеется спьяну, госпожой де Ламотт.

Госпожа де Ламотт не могла быть у графа Прозоровского не потому только, что она умерла и уже больше не существовала в живых, но и потому, что Ламотт никогда бы не могла попасть сюда! В этом Саша Николаич был убежден!

Он до некоторой степени удивился и вместе с тем обрадовался, увидев с этой княгиней рядом восточную – другую, которая приехала сюда вместе с Наденькой Заозерской и с которой была и теперь Наденька. Саша Николаич направился к ним и поклонился княгине Сан-Мартино как знакомой, и тут же пригласил Наденьку на первый танец.

Княгиня Сан-Мартино держалась холодно, прямо и настолько величественно, что Саша Николаич мог только подойти к ней и почтительно поклониться. Она ответила ему церемонным поклоном, по которому никак нельзя было судить, узнала ли она его, Александра Николаевича Николаева, к которому приезжала для переговоров, или просто как одного из целого ряда ей представленных молодых людей. Сама она с Сашей Николаичем не заговорила, а он не счел себя вправе начать первым разговор с такой важной дамой.

Когда раздались звуки оркестра и Саша Николаич пошел с Наденькой танцевать, первое, о чем он спросил ее, было – знает ли она княгиню Сан-Мартино?

Наденька объяснила ему, что княгиня Сан-Мартино – приятельница княгини Гуджавели, которая даже живет вместе с нею, в доме дука дель Асидо Сан-Мартино.

– А самого дука вы знаете?

– Да, я была представлена ему.

– Он здесь сегодня?

– Да… вон он, стоит в дверях рядом с Аракчеевым и, кажется, со шведским послом.

Саша Николаич взглянул по тому направлению, по которому указывала Наденька, и увидел осанистого, одетого во все черное, как одевались все представители дипломатического корпуса, человека с густыми черными волосами, с резкими чертами лица, свободно и просто разговаривавшего с представителем шведского королевства и с всесильным Аракчеевым.

– Вот этот черный и есть дук дель Асидо?.. – переспросил Саша Николаич у Наденьки. – Так ведь он кажется немного молодым для того чтобы быть мужем княгини, которую мы сейчас оставили?

– Да ведь это – жена его брата, старшего… его здесь нет… а у этого дука жена молодая и удивительно красивая! – Наденька оглянулась во все стороны и, не найдя, сказала Саше Николаичу: – ее не видно, но потом вы увидите ее, я вам покажу, какая она красивая!.. Она к тому же русская…

«Так вот значит что! – догадался Саша Николаич, значит, Орест вовсе не все перепутал!.. Существует и молодая княгиня Сан-Мартино, в которой он якобы узнал бывшую воспитанницу своего отца!..»