Чтение онлайн

Как видим, первые же несколько абзацев романа отсылают читателя к целому ряду привычных стереотипов-слагаемых образа настоящего: главный герой — простой врач из бедной, плохо оснащенной провинциальной больницы, совершенно справедливо опасающийся пациента-стереотипного бандита, загруженный работой и мечтающий о близком отпуске. Герои каждого из трех исследованных авторов также являются яркими примерами средних, ничем не примечательных современников читателя, что и показано ниже, в разделах главы 2, посвященных творчеству каждого из авторов.

Герою исторической робинзонады, как и читателю, не позволяют самореализоваться и притом остаться честным человеком неприглядные реалии современной России (вернее, их узнаваемые благодаря общему информационному фону последних 20 лет стереотипы): разгул преступности и вседозволенности, засилье поп-искусства в худших его проявлениях, коррумпированные власти и т. п. Героя, а вместе с ним и читателя, окружают обнищавшие деятели науки (лишней в современной, капиталистической России), вороватые и бессовестные бизнесмены, продажные и циничные политики — все стереотипы, сделавшиеся в последние десять лет настолько расхожими, что для их узнавания не требуется детального описания — достаточно лишь нескольких штрихов. Этот узнаваемый образ настоящего, в котором невозможна самореализация «честным» путем (еще один расхожий стереотип), при полном отсутствии образа будущего, с первых же страниц вызывает у читателя сочувствие главному герою и стремление бежать вместе с ним в иную, более «благоприятную» эпоху. Поскольку надежд на будущее нет (так как нет самого образа будущего), историческая робинзонада внушает надежду на прошлое. Иллюзия же правдоподобности преуспеяния героя в прошлом, упомянутая выше, значительно укрепляет эту надежду. Таким образом, герой исторической робинзонады — по сути своей эскапист, чье бегство от реальности завершается удачей. Именно эта удача, на наш взгляд, и делает историческую робинзонаду столь популярной среди склонного (как отмечалось многими исследователями; см, например: [17 С. 159]) к эскапизму массового читателя.

Востребованность жанра исторической робинзонады читательской аудиторией весьма высока. Это мнение основано на следующих факторах.

1. Популярность обсуждений тех или иных аспектов исторических робинзонад в сети Интернет растет. Историческая робинзонада превратилась в своего рода ролевую игру (см., например, дискуссию «Если вы перенесетесь на 150 лет в прошлое, сможете ли вы доказать, что вы на самом деле из будущего?» в популярной конференции iXBT.com:. Не ограничиваясь обсуждениями, читатели принимают активное участие в создании продолжений исторических робинзонад, взаимодействуя с авторами при помощи сети Интернет. Читатели выступают в роли критиков, а также проверяют фрагменты создаваемых произведений на логичность и соответствие историческим, научным и технологическим реалиям (см., например, форум официального ресурса Е. Красницкого —где творческому взаимодействию автора с читателями посвящены целые разделы, или обсуждение произведений А. Величко и К. Костинова в авторских разделах сетевого журнала «Самиздат»:исоответственно).

2. Если ранее жанр робинзонады не нуждался в дальнейшей классификации, то за последние 10 лет в нем выделяется множества разновидностей робинзонад, оформление их как отдельных жанров массовой литературы. Единой классификации в настоящее время не выработано (это, как нам представляется, дело будущего). Например, крупнейший и старейший в России книжный интернет-магазин OZON.ru не выделяет историческую робинзонаду из исторической фантастики, к которой относит также жанры криптоистории, альтернативной истории и исторической авантюры, в которой действуют пришельцы из современного мира. Одна из крупнейших сетевых библиотек «Либрусек» , получившая сетевую премию РОТОР как лучшая электронная библиотека 2009 года, относит произведения всех упомянутых жанров к альтернативной истории — так же, как и другая популярная сетевая библиотека — «Книжное братство „Флибуста“» . Крупнейший в России и СНГ ежемесячный журнал «Мир Фантастики», посвященный фантастической литературе, выделяет из робинзонад хронооперу, альтернативно-историческую фантастику, альтернативную историю как науку, криптоисторию и альтернативную географию, включающую в себя, помимо прочего, робинзонады в полностью вымышленных мирах. (На наш взгляд, эти классификации не отличаются стройностью и далеки от достаточности, однако служат наглядными примерами развития жанровой структуры современной массовой литературы).

3. Примечательно появление в обиходе обобщенного наименования «попаданцы», означающего персонажей современных робинзонад, попадающих в иную среду обитания. Интересно то, что ярко выраженная поначалу ироническая окраска этого определения с течением времени изменилась и сделалась нейтральной. Термин «попаданцы» в короткий срок сделался столь же узнаваемым массовым читателем, как некогда — термин «прогрессоры», введенный А. и Б. Стругацкими для обозначения представителей высокоразвитых цивилизаций, планомерно содействующих историческому прогрессу цивилизаций, находящихся на более низком уровне общественного развития. К настоящему времени популярность термина возросла настолько, что некоторые авторы используют его в названиях своих произведений (наиболее характерны в этом отношении названия произведений Г. Романова, изданных издательством «ЭКСМО» в 2011–2012 гг.: «Самодержавный попаданец», «Попаданец на троне», «Попаданцы против ЧК» и др.). Это же обстоятельство как нельзя лучше свидетельствует и о приобретении термином нейтральной окраски, т. к. названные произведения отнюдь не являются юмористическими. Кроме этого, к настоящему моменту лексикон читательского сообщества обогатился рядом других (хотя и менее распространенных) неологизмов, порожденных исторической робинзонадой.

Закономерная повторяемость основных черт жанра исторической робинзонады, показанная в данной главе, позволяет утверждать, что к настоящему времени жанр обрел индивидуальную литературную формулу, Эта формула может быть кратко описана как: «самореализация обыкновенного человека, отвергнутого настоящим и не имеющего будущего, в прошлом».

Характерность данной формулы для современной социокультурной ситуации подтверждается высокой популярностью исторической робинзонады у читательской аудитории и у молодых авторов, все чаще и чаще обращающихся к данному жанру. И те и другие с готовностью воспринимают эту формулу, согласно которой надежды на достойную жизнь герою (а вместе с ним и читателю) предоставляет только образ прошлого — сурового, но справедливого, согласно описывающим его стереотипам, времени.

Бытование этой формулы в современной массовой литературе на протяжении периода с 2007 по 2012 г. подробно рассматривается в следующей главе на материале произведений Е. Красницкого, А. Величко и К. Костинова.

Первый роман Е. Красницкого из цикла «Отрок» — «Внук сотника» (2008) [16] — ещё не успел выйти полностью, как уже вызвал достаточно активную реакцию тех, кто ознакомился с его фрагментами в сети Интернет. Книгу начали активно рекомендовать и обсуждать. Сам по себе этот факт не был бы столь значимым, если бы роман не был отмечен также и на Международном фестивале фантастики «Звездный мост» в докладе известного писателя-фантаста, лауреата ряда премий в жанре фантастики, кандидата исторических наук, доцента Харьковского Национального университета Андрея Валентинова, оценившего роман весьма высоко. Причиной тому явились не особо выдающиеся литературные качества романа — с литературной точки зрения роману были присущи практически все недостатки, свойственные произведениям начинающих авторов: язык, показывающий, что автору гораздо привычнее писать научные статьи, чем литературные произведения; излишне подробные описания, сугубая функциональность персонажей и т. п. Фантастическое допущение, использованное автором, — перенос главного героя из настоящего в XII век — также отнюдь не ново. Однако главный герой оказался не привычным бойцом-суперменом или одаренным химиком, физиком либо инженером. Героем романа стал обычный человек, способный похвастать только знанием современной теории управления и достаточно богатым жизненным опытом. К тому же, герой попал в прошлое, вселившись в тело подростка из небольшого села на реке Припять. Единственным предоставленным ему произволом автора преимуществом было то, что этот подросток оказался внуком профессионального военного, отставного сотника, что обеспечило герою лучшие стартовые возможности по сравнению с крестьянскими детьми. Однако эти возможности предстояло еще реализовать. И герой, в чертах которого явственно проглядывает сам автор, начинает анализировать обстановку, ставить задачи и искать пути их решения, опираясь лишь на свои знания и опыт. Действует, ошибается, анализирует ошибки, ставит новые задачи… Это сопровождается пространными размышлениями героя о закономерностях исторического процесса, экскурсами в теорию организации и управления, теоретическим анализом принимаемых решений и их последствий, а также размышлениями о нравственном аспекте своей деятельности. Этой изобильностью размышлений и отступлений роман явственно напоминает ту воспитательно-просветительскую, научную, в прямом смысле, фантастику, о гибели которой так много говорят сегодня. На наш взгляд, роман вполне можно счесть научной фантастикой постиндустриального мира, в котором на первое место, потеснив традиционные точные науки, выдвинулись науки и технологии социальные. Цель такой научной фантастики остается прежней: дать читателю, в первую очередь — подростку, представление о современном состоянии и перспективах развития наиболее важных для общества на данный момент наук; показать их возможности и вероятные последствия применения этих возможностей в жизни. Эта задача представляется нам актуальной в условиях низкой культуры управления и плохого понимания его механизмов большинством даже образованных людей.

Роман изобилует научно-популярными отступлениями и мог бы показаться читателю скучным. Особенно если учесть, что цель, поставленная перед собой героем, слишком приземлена для сложившегося в русской массовой литературе стереотипа путешественника в прошлое. Деятельность героя не предусматривает молниеносной победы над всеми возможными врагами или построения в кратчайшие сроки идеального общества. Герой отправляется в XII век помимо своей воли (единственная возможная альтернатива — смерть в тюремной камере от рук уголовников при попустительстве коррумпированной тюремной администрации). Небольшая группа ученых, лишенная государственного финансирования, но продолжающая работы над созданием аппаратуры, позволяющей перемещать сознание современного человека в тело человека минувших времен, за взятку выкупает героя у тюремной администрации для участия в эксперименте. Ему обещано около пятидесяти лет жизни в XII веке — скорее всего, без возможности возвращения. За свое спасение он должен спрятать в условленном месте ценный клад, который поможет ученым продолжать достойно жить и работать дальше. Зная о грядущих нашествиях с востока и запада, герой в рамках выполнения этой задачи задумывается о повышении своего статуса в новом для него обществе, о повышении статуса своей семьи, а затем — о возможности организации сильного, централизованного княжества, построенного на прогрессивных для времен феодальной раздробленности принципах и способного противостоять захватчикам.

Герой цикла «Кавказский принц» (2009–2011) А. Величко, в отличие от персонажа «Отрока», попадает в прошлое по своей воле и не оказывается безнадежно изолированным от настоящего. Тем не менее, он практически с самого начала обосновывается в прошлом, навещая настоящее лишь по необходимости; по мере развития действия — все реже и реже. В чем причина?

Набор штампов, использованных для описания настоящего в «Кавказском принце» практически не отличается от такового в «Отроке» Е. Красницкого. Однако описание жизни героя в настоящем однозначно показывает, что самореализация его, несмотря на это, вполне удалась. Герой — дядя Жора, пожилой инженер-изобретатель, до начала 90-х работавший в крупном НИИ и имевший множество авторских свидетельств, а на исходе века оказавшийся невостребованным. Несмотря на это, герой А. Величко в целом доволен жизнью. Он неплохо зарабатывает тюнингом мотоциклов, имеет множество хобби — летает на самолётах, прыгает с парашютом, участвует в мотогонках. Тем не менее, все это не приносит ему удовлетворения; причина — все тот же неприглядный образ настоящего, которое окружает его. Случилось так, что герой неким сверхъестественным образом открыл портал в 1899 год и познакомился с великим князем Георгием, умиравшим от туберкулёза — заболевания на тот момент неизлечимого. Герой А. Величко способствует путешествию великого князя Георгия в будущее и излечению, чем спасает его от смерти. Вопрос о том, какое время для героя предпочтительнее, разрешается в самом начале первой книги цикла: герой выбирает прошлое и начинает обустраивать его для наиболее комфортного в моральном и материальном плане существования. В рамках этого процесса он составляет план, позволяющий ускорить промышленное и социальное развитие Российской Империи и миновать начало XX века — эпоху потрясений — с наименьшими потерями. Последовательному воплощению этого плана в жизнь и посвящены все шесть романов цикла «Кавказский принц». При этом текст перегружен техническими подробностями, перемежается вставками из «дневников» морских офицеров и т. п. — в полном соответствии с выделенными выше отличительными чертами жанра робинзонады.

Отдельно следует остановиться на следующей особенности этики главного героя. При воплощении в жизнь своего плана он, пользуясь статусом личного друга великого князя (впоследствии — императора) Георгия и следующей из этого статуса неподсудностью, по сути, творит произвол. Произвол главного героя ничуть не менее жесток и непригляден, чем произвол современного чиновничества, но, тем не менее, вызывает симпатии среди определенной группы читателей, поскольку является произволом «доброго» героя по отношению к «злым». Здесь вполне закономерно может быть усмотрена параллель с финалом пьесы Ж.-Б. Мольера «Тартюф», где один только произвол короля и может помочь восстановить справедливость. Круг читателей, сочувствующих дяде Жоре и одобряющих его образ действий, сочувствует ему именно потому, что не видит иных средств восстановления социальной справедливости, престижа государства и т. п., кроме жестокости и произвола, осуществляемых с благими намерениями. Именно этот произвол общемирового масштаба, творимый дядей Жорой, и удерживает внимание читателей на протяжении всех шести книг цикла; без него весь цикл оказался бы всего-навсего длинным и скучным «производственным» повествованием, пересыпаемым натужными и примитивными (зачастую — на уровне хамства) шутками главного героя. Об этом говорит хотя бы отзыв на роман «Генерал Его Величества», оставленный анонимным читателем на сайте журнала «Мир фантастики» : «Основное отличие от первой книги в том, что раньше автор больше времени уделял вопросам авиации, а теперь в центре внимания подводный и надводный флот. Про персонажей сказать особо нечего, кроме того, что они всё-таки есть — должен же кто-то управлять кораблями и самолётами?»