Чтение онлайн

Иван открыл глаза и понял, что ослеп. Вокруг было темно, хотя он ясно помнил, что буквально несколько минут назад…

И тут воспоминания о событиях этого дня, нелепых, сумбурных, дня, начинавшегося так хорошо, и заканчивающегося… закончившегося… продолжающегося…

Какое сейчас время суток?

Какой сейчас день?

Где я?

Где Жар-Птица?

Где Сергий?

— Сергий! — в панике выкрикнул он.

— Сергий!!! — острой болью вспыхнуло и эхом прогрохотало то ли во всей Вселенной, то ли в его голове.

И тишина.

Иван попробовал пошевелить рукой. Рука послушалась, поскребла пальцами по чему-то тепло-холодному, похожему на толстые мягкие иглы.

Солома? А под соломой? Камень…

Тюрьма. Знаменитые казематы Шарлеманей. «Не та достопримечательность, которую я хотел бы когда-нибудь осмотреть. Таким вот образом. Хотя дорого бы я дал, чтобы ее ОСМОТРЕТЬ».

Иванушка, кряхтя и морщась от боли в различных помятых частях тела — по крайней мере, болит все — значит, все на месте — опираясь на локти и колени, попробовал встать. «Странно,» — думал он, — «единственное, что у меня не болит — это глаза. И, тем не менее, я ничего не вижу. По идее, ведь в любой тюрьме в любой камере должно быть окошко? Или не должно? Или сейчас просто ночь?.. И где Сергий? Он встретил их первым, лицом к лицу, с мечом в руке… Но их было, казалось, несколько сотен… А потом они смяли его и набросились на меня.»

— Сергий!!! — в этот раз он услышал себя. Но только потому, что прислушивался. Из шершавого пересохшего горла с тихим свистом вырвался шершавый шепот.

И снова тишина.

Где он? Погиб? Или в другой камере? Или… убежал?.. Нет, это было невозможно. Я же видел, как над ним занесли десятки мечей… И он упал замертво… Погиб, пытаясь защитить меня… Это я виноват… Если бы я не предложил этот дурацкий маневр!.. Идиот!!! Господи Боже, ну почему я такой идиот!.. Но тогда идея казалась такой умной… Такой хитрой… А он был против… А я сказал, что хоть раз он должен позволить мне… А он… А я… А потом…

И тут Иванушка почувствовал такое вселенское горе, такую внезапно разверзшуюся вокруг него пустоту, где — плоское и нереальное — было все, но больше не существовало его единственного верного друга, что ткнувшись лицом в прелую солому, горько заплакал.

Когда слезы, наконец, иссякли, и он, опустошенный, ничком растянулся на полу, ему вдруг послышалось, что его кто-то негромко зовет.

— Сергий!!! — не веря себе, задохнулся от счастья Иван.

— Где ты? — выкрикнул он. — Ты где?

— Ползи по полу, — донеслось до него откуда-то снизу. — Тут у стены есть желоб с водой. Он идет через все камеры.

И только теперь Иванушка услышал, как тихонько даже не журчит — а шелестит — вода где-то совсем рядом.

Он послушно опустился на колени и пополз на звук, ощупывая все перед собой руками.

А вот и тот желоб. И, судя по запаху, в нем была не только вода.

Пожалуй, искать туалет в этой камере будет бесполезно.

— Сюда, сюда! — опять донеслось до него.

Ага, справа.

— Я здесь! Я иду!!!

И, тщательно стараясь не задевать ни желоб, ни его содержимое, царевич быстро пополз на голос.

Путешествие его окончилось через два шага.

Как от посыпавшихся искр не загорелась солома, Иван так и не понял.

Держась одной рукой за пострадавшую макушку, царевич снова позвал:

— Сергий! Ты где? Там?

За стеной сначала раздалось короткое молчание, а потом ответ:

— Меня звать не Сергий.

Мир, только-только начинавший воскресать для Иванушки, снова обрушился на него, как карточный домик. Сложенный из карт, каждая из которых весила как бетонная плита.

— Эй, сосед, ты кто? — обеспокоенный затянувшейся паузой, встревожено спросил голос из-за стены. — Почему ты умолк?

— Какая разница… — с трудом выдавил Иван.

— Ты думал, что это — твой друг? Ты расстроился?

— Да…

— Его тут нет. Я один. Но он найдется. Ты не переживай.

— Значит, его убили… Из-за меня…

— Слушай, как там тебя…

— Иван.

— Иван. Не раскисай. Даже если его убили — ты-то живой. И ты можешь вырваться отсюда, и отомстить за него.

— Как?! — вскинулся царевич.

— Слушай. У меня есть план.

— А как тебя зовут?

— Франк Кевин.

А город торжествовал. Город веселился, буйствовал карнавалами, выплескивался фейерверками, пил вино из бочек на площадях, ссорился, дрался, мирился и снова пил — исступленно-истерично, стараясь забыть о недавнем испуге — солдаты у стен оказались не захватчиками, а своей родной армией-победительницей — предыдущие известия о поражении оказались ложными, и, как выяснилось, все произошло с точностью наоборот — вондерландцы разгромили шантоньцев, и победоносное войско, не мешкая, направилось прямо домой.

Народ прославлял отважных вояк за победу над старым врагом, герцога Айса — за его военный гений, короля Шарлеманя — за то, что он король, и принца Сержио — просто так, на всякий случай.

Радости горожанам прибавило быстро облетевшее весь театральный мир известие, что вернулась беглянка Мальвина, и в полюбившихся спектаклях про стражу появилась новая героиня.

Всеобщее ликование не могла испортить даже безуспешная, ни на минуту не прекращающаяся охота — при которой весь город вверх дном переворачивался, вместе с фейерверками, маскарадами и бочками — за вором, убийцей, предателем и просто государственным преступником князем Ярославским из Лукоморья, который как в воду канул, назло королевским гвардейцам, дворцовой страже, городской страже и просто регулярным войскам.

Поговаривали также о предстоящей помолвке победоносного Айса и принцессы Валькирии — без особого апломба, правда — бедняжку в народе очень любили — но лишь в контексте очередных выкатываемых на площади бочек. Потому что любовь — любовью, а в королевские дела вмешиваться — себе дороже. Да и халявное вино оставалось халявным вином, за чье здоровье оно бы не выпивалось.

И чем огромней и бесшабашней был загул, тем внезапнее и горше стало похмелье: за день до предварительного принятия великого Айса в состав королевской семьи, одним далеко не прекрасным утром город проснулся и обнаружил, что вондерландская армия за ночь была вся перебита, а у стен появились лотранцы с требованием вернуть им принца Кевина Франка, злодейски удерживаемого против его воли в Мюхенвальде, и шантоньцы — с идеей реванша вообще, и жаждой получить кой-какие национальные сокровища, похищенные вондерландцами во время прошлой войны три года назад, в частности.

На все требования корона заносчиво ответила «Приди и возьми», но помолвку принцессы и полководца без армии отменила до лучших времен.

Началась осада.

— Браво!!!

— Бис!!!

— Мальвина, Мальвина!!!

— Буратино!!!

— Артемон!!!

— Браво!!!

Поклонившись уважаемой публике в последний, пятый раз, труппа старого сеньора Гарджуло наконец-то скрылась за занавесом.

Зрители стали неохотно расходиться по домам, актеры — вполне охотно — по гримерным. Мальчики налево, девочки — вернее, одна девочка — направо.