Чтение онлайн

— Ладно, я попробую подремать, — сказала Аня, вырубив мейл-агент, и растянулась как могла на сиденье.

Олива тоже легла, поджав под себя ноги, однако заснуть не удавалось. К тому же, как только Аня задремала, на телефон Оливы пришла смска от Салтыкова:

— По твоим байкам в инете выходит, что я тебя ещё и на деньги кидал? Ну ты и сучка, оказывается! Тебе ещё Майкл не высказал своё отношение к тому, что ты там понаписала, так что жди его реакции.

— А разве такого не было? Разве не кидал? Ты вспомни, вспомни! — перешла в наступление Олива, — Что, стыдно стало за свои поступки?

— А кто тебе давал право публично выставлять постельные сцены мои с Леной или с Мариной? Ты хоть понимаешь, что это клевета?! Ты знаешь, что я на тебя в суд могу за это подать? Знаешь, нет?!

«Ну всё, кажись, жареным запахло, — пронеслось в голове у Оливы, — Однако, несмотря ни на что, придётся стоять до конца…»

— Думаешь, ты меня испугал этим? — написала она ему в ответ, — Ошибаешься. Ничего ты мне не сможешь сделать, и знаешь почему? Потому что мне терять нечего.

— Я только одного не могу понять, — ответил Салтыков, — При чём тут Лена Фокина, по которой ты так жестоко проехалась в этом своём романе? При чём тут Марина Штерн, с которой меня связывают только дружеские отношения? Ты им тоже мстить собралась? За что? Ответь мне, человек, которому нечего терять.

— А сколько раз ты не отвечал мне, когда я пыталась говорить с тобой как с человеком? — парировала Олива, — Сколько раз ты игнорировал мои многочисленные попытки достучаться до тебя? Теперь и я не буду ничего отвечать тебе. Думай что хочешь.

Салтыков больше не писал. Собрав вокруг себя друзей, решал, как теперь поступать с Оливой дальше.

— Ты можешь запросто подать на неё в суд за клевету, — говорил ему брат, — Ну-ка, Саня, ты у нас юрист — что там по Кодексу полагается за подобные экзерсисы?

— Клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица, или подрывающих его репутацию, — прочёл Саня, — Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации…

— Во-во, как раз это самое и есть, — перебил его Игорь Салтыков, — Ну-ну?

— …Наказывается штрафом в размере до ста двадцати тысяч рублей, — ответил Саня, — Либо арестом на срок от трёх до шести месяцев.

— Для такой сволочи и этого маловато будет, — заметил брат Салтыкова, — Но у тебя, Андрюха, есть выбор: содрать с неё бабло, или же посадить сучку на полгода за решётку. И на то, и на другое есть соответствующий закон.

— Нет, брат, — помолчав, ответил Салтыков, — Не нужны мне её жалкие сто тысяч — я их могу и сам за одну халтуру заработать. Тем более, то, что я могу заработать за три дня, она не соберёт и за полгода. Если я посажу её в тюрьму — тогда она, как освободится, вообще меня публично проклянёт, и это уже будет не клевета. Кроме того, несмотря ни на что, мне жаль её. Жаль, потому что она сама не осознаёт, чего добивается этими своими действиями.

— Всех уродов не пережалеешь, — отрезал Павля, — Ты и так уже дожалелся до такой степени, что тебя публично окунули рожей по дерьму. Чего ж ты ещё дожидаешься? Ждёшь, пока она тебя застрелит в собственном подъезде?

— Ну, это уж ты гиперболизируешь…

— А по-моему, не стоит её наказывать, — сказал Саня Негодяев, — Она и так уже сама себя наказала более чем достаточно.

— Эта овца в своём «произведении» обосрала прежде всего себя. И мне похуй на неё, — добавил Салтыков, — Мне похуй на неё, вот она и бесится. И вообще, не хочу больше это обсуждать…

Между тем, утром поезд из Москвы прибыл на Ладожский вокзал. Аня и Олива, не выспавшиеся за ночь в сидячке, хмуро озирались вокруг себя в поисках Майкла. Народ, сошедший с поезда, вскоре рассосался, но Майкла на платформе не было.

— Вот тебе и раз, — озадаченно произнесла Аня, — Сейчас я ему попробую набрать. Не мог же он в самом деле не прийти нас встречать!

Аня набрала номер Майкла, улыбаясь, приставила к уху сотовый телефон. Олива стояла подле неё и видела, как медленно сползает улыбка с Аниного лица, и по мере этого ощущала, как всё сильнее и сильнее растёт неприятный холодок внутри и тоскливо сосёт под ложечкой.

— Не берёт, — уныло констатировала Аня, сбрасывая звонок.

— Набери ещё раз, может быть, не услышал…

Аня набрала ещё раз. Олива напряжённо следила за выражением её лица, но через два гудка Аня вдруг резко отняла телефон от уха.

— Ну, что?

— Скинул, — коротко выдохнула Аня.

— Как скинул?! — Олива встрепенулась до последнего нерва.

— Так, взял и скинул. Молча.

— Да уж… — ёжась, пробормотала Олива, — Ехали в Питер, ехали — вот тебе и приехали…

— А всё ты! — накинулась на неё Аня, — Видишь, до чего дошло?! Давай говори, что ты там понаписала в этой своей книге!

— Но это же всего лишь книга, — оправдывалась Олива, — Про Майкла я ничего плохого не писала, клянусь! Не мог же он из-за книги не приехать нас встречать…

— Но, тем не менее, не приехал, — сказала Аня, — И что мы теперь будем делать? Поедем обратно в Москву?

— Нет, ну зачем же…

— А как тогда? Майкл теперь не хочет нас видеть — и всё из-за тебя с Салтыковым!

«Может, и лучше, что он не приехал, — вяло подумала Олива, — Потому что если Майкл сам расскажет Ане, что я про неё написала в книге — мне тогда лучше вообще не жить…»

Звонок Майкла прервал их перебранку. Аня, переговорив с ним, вдруг неожиданно расхохоталась.

— Ты прикинь… — отсмеявшись, произнесла она, — Оказывается, мы перепутали вокзалы — он сейчас ждёт нас на Московском, а мы на Ладожском…

— Так я думала, мы тоже на Московском — каким это образом мы вдруг очутились на Ладожском вокзале?

— Надо было билеты посмотреть — там написано, что поезд прибывает на Ладожский вокзал…

Олива никак не могла взять в толк, почему это поезд из Москвы вдруг остановился на Ладожском вокзале, но, устав от бесконечных нервных потрясений, что выпали ей за последний год, списала все эти нелепости вокруг неё на собственную съехавшую крышу. «В конце концов, какая разница, почему так, — вяло подумала она, — Сейчас это несущественно, тем более после всего, что со мной произошло и продолжает происходить, я не удивлюсь и тому, если вдруг с неба посыплются красные тараканы, или Салтыков вдруг вырастет из-под асфальта…»

От размышлений её оторвал подъехавший Майкл. Поздоровавшись с подругами, он решил повезти их в центр, в Эрмитаж. По дороге Олива, пытливо заглядывая в глаза Майклу, пыталась определить его «реакцию», которой ночью пугал её Салтыков, но, как ни пыталась, ничего определить не смогла до тех пор, пока Майкл сам не начал этот разговор.

— Ознакомился с твоим произведением, — холодно кинул он Оливе, — Вчера ночью Салтыков, Мочалыч и Негодяев читали его вслух в скайпе.

— Каким образом Салтыков нашёл его? — спросила Олива.