Чтение онлайн

Не всё гладко было и у Кузьки. Целый месяц он ходатайствовал по поводу возмещения средств на новый движок для портала Агтустуд. В конце концов, после всех этих нервотрёпок и многочисленных обиваний порогов, ему таки удалось добиться своего — так и тут незадача: портал всё равно безвозвратно умер — никто уже не интересовался форумом, не создавал новых тем, не дискутировал, как в былые времена. Лишь два-три человека ещё копошились еле-еле на форуме, как редкие муравьи на кучке пепла от сгоревшего муравейника. Несмотря на все старания Кузьки улучшить портал, усовершенствовать его главным образом с технической точки зрения, Агтустуд стух окончательно. Как руководитель портала, Кузька не мог не замечать также и настроение в вверенном ему коллективе. Особенно напрягал Хром Вайт: этому, похоже, судьба портала вообще была до фени, он делал всё «на шару», спустя рукава — ему от этой работы нужны были только деньги. Как человек идеи, Кузька не мог стерпеть подобного наплевательства на общее дело, куда он сам лишь на голом энтузиазме вложил столько сил. Естественно, долго это продолжаться не могло, и между Кузькой и Хромом неминуемо вспыхнул конфликт, вследствие чего Хром Вайт потерял место.

Главный же редактор Агтустуда, Тассадар, вообще перестал заниматься сайтом — ему было не до этого: крепко поджимала учёба. Он завалил зимнюю сессию, и теперь особенно остро встал вопрос о его отчислении из университета. Отчисление грозило армией, он знал это, но тем не менее просто н е м о г заставить себя учить то, что абсолютно не интересовало его. Результат не заставил себя долго ждать: по окончании сессии он моментально вылетел из университета и исчез с горизонта в неизвестном направлении.

Хреново было и Денису, несмотря на то, что с учёбой у него, в отличие от Тассадара, был полный порядок. У него была беда иного рода: девушку, которую он любил ещё со школьной скамьи, родители внезапно увезли в США, и он разом потерял с нею все связи. Сначала он даже не понял, как это произошло, что вот ещё вчера она была рядом с ним, а сегодня её уж нет, и вероятно никогда не будет уже. Олива сначала предлагала пробить её в интернете, но попытки эти успехом не увенчались, и Денису уж ничего более не осталось, кроме как смириться.

Неладно было и в семействе Негодяевых. У Сани опять начались проблемы со здоровьем, а Дима как влез с Нового года в депрессию, так из неё и не вылезал. Диплом он защитил ещё в ноябре месяце, но на работу по специальности так и не устроился, и теперь совершенно не знал, что с собой делать и куда себя девать. Осложняло ситуацию и то, что он поругался с отцом, и теперь ему грозила армия. Была ко всему прочему ещё одна проблема, мешавшая Диме спать спокойно. Проблема это была — Аня.

Вот уже третий месяц пошёл с тех пор, как он видел её в последний раз. Признаться, его очень смутил её приход, он не знал, как себя с ней вести, что делать, что говорить. Что-то стыдное казалось Диме в этой истории с Аней, и он старался о ней не думать, тем более, уж он-то знал, что за этим всем стоит, от чего испытывал ещё большую неловкость. Сказать по правде, она ему совсем не нравилась — Дима считал, что эта девушка вобрала в себя самое худшее, что только может быть в москвичках. Его раздражало в ней всё: то, как она себя ведёт, то, как она говорит, особенно её «акающий» московский акцент — это «ааа» его просто вымораживало. Дима видел, что Аня старается ему понравиться, и чем больше она старалась, тем больше негатива вызывала к себе с его стороны. Тем более, Салтыков так умел одним словом всё опошлить и обгадить, что тонкая натура Димы не выдерживала этого. До сих пор он не мог не краснеть при воспоминании о том, что сказал Салтыков, когда приехал из Москвы после ноябрьских праздников: «Димас, Анго просила передать тебе привет и поцелуй в одно место». И хотя и Майкл, и Олива были свидетелями того, что Аня просила просто поцеловать от неё Диму, без всякого там «одного места», Салтыков сделал своё поганое дело: после такого ведь любой нормальный парень сделал бы финт ушами, не говоря уже о таком неискушённом товарище, как Дима Негодяев.

Да, невесело жилось архангельским друзьям Оливы: у каждого были свои проблемы, свой «скелет в шкафу». Пожалуй, только Салтыкову, как ни странно, жилось лучше всех: халтуры у него шли как по маслу, «материальными трудностями», коими он оперировал перед Оливой в доводах, что сейчас они не могут жить вместе, даже и не пахло — недавно он приобрёл себе новую навороченную мобилу за тридцать штук, и собирался ещё отправиться отдыхать на Средиземное море. История с москвичками уже отошла в небытие; про Оливу он уж и думать забыл, а когда он понял, что и от Ани ему теперь ничего уже не обломится, не говоря уже о Насте, ему ничего не оставалось, как забить на всю эту авантюру с Москвой. А поскольку вся эта история была для Салтыкова не более как очередное приключение, эпизод — ему и забыть-то про всё это было раз плюнуть. Тем более, в Архангельске ему для секса и своих баб хватало.

А Олива всё ещё не могла прийти в себя от этого удара. Тяжело ей пришлось пережить это одной, без поддержки друзей, которых так достали её вечные стенания, что они уже всеми правдами и неправдами начали избегать общения с ней. Олива знала, что все они по-прежнему хорошо общаются с Салтыковым, и никому из них даже в голову не пришло не то, что разобраться с ним по-мужски, а и даже сказать ему в лицо: «Салтыков, ты — подонок». Не только основной «костяк» Салтыкова — Майкл, Негод, Мочалыч, Райдер, а и все остальные: Гладиатор, Флудман, Хром Вайт, Макс Капалин и даже Кузька предпочли скорее отвернуться от Оливы, чем от Салтыкова.

— Вот так вот общаться с предателями, — говорила Олива Кузьке, — Мне так вообще если по-хорошему, и многих бы надо перечеркнуть, потому что каждый предал по-своему…

— И меня ты за такого же считаешь? — спросил Кузька.

— Честно? Не знаю. Я не знаю на чьей ты стороне в этой ситуации.

— Ни на чьей. Мне откровенно похуй. Плохо это или хорошо — своих проблем хватает…

— Ну, это понятно, — сказала Олива, — Просто Салтыков, сделав такую пакость, живёт сейчас как ни в чём не бывало и ему похуй. И с ним общаются как ни в чём не бывало, потому что говорят что и им похуй.

— Понятна твоя позиция, — ответил Кузька, — А если человек не хочет выбирать, и ему не хочется вставать на какую либо сторону, потому что это их проблема. Кто прав и кто виноват, судить также не ему.

Олива корректно промолчала.

— Ну не моя это проблема! Не моя! — распалился Кузька, — Она ваша, и ответственность на других перекладывать низко. Мне так кажется

— А я разве говорю, что это твоя проблема?

— А как себя вести?

— Никто никому не вправе диктовать, как себя вести, — устало обрубила Олива, — Каждый человек будет вести себя так, как ему подсказывает совесть. Ты имеешь право на свою позицию, точно так же как и я на свою.

— То есть, если ориентироваться относительно тебя, я бессовестный человек.

— Я этого не говорила.

— Ну а как. Если мне похуй.

— Ну тогда никак.

— Привет.

— Что тебе от меня надо опять??? Отвали!!!

— Я-то чём виноват?

— Он ещё спрашивает, в чём он виноват!!! Я тебе ещё вчера сказала, в чём ты виноват!!!

— Глупо, — Хром Вайт даже обиделся.

— Не глупо!!! — взорвалась Олива, — Ты же мне всё испортил!!! Всё!!! Чего ты мне не дал тогда второго января уехать??? Кто тебя дёрнул меня останавливать, билеты на пятое число покупать!!!!!

— На второе не было…

— Аааааа, не было?! Щас будешь отмазки придумывать!!!! Ну что, ты друг мне или враг??? Если друг, то иди и отомсти за меня, тогда я поверю что ты мне друг!!!!!!!!

— Как мстить?

— Как мстить? Очень просто! Есть у тебя приятели, человек пять или семь, вот собери их и пусть его отпиздят, чтоб кровью блевал!!!!! Вот как мстить!!!!

— Эм, — озадаченно произнёс Хром Вайт, — Типа киллер…

— Что «эм»? Слабо, да? Слабо?! — взвилась Олива, — Эх, ты! Вот вы, все вы в этом, вся ваша сущность! Трусы вы все, трусы и подлецы, все вы хорошие до поры до времени, а как коснись беды какой — вот вы и разбежались в кусты… предатели…

— По-моему, дружбу так не доказывают.

— А как доказывают?!

— Хорошими делами, — сказал Хром Вайт, — А не ссорами и драками.

— Какими хорошими делами? Меня обесчестили, обманули, опозорили, надули как последнюю простофилю, и выбросили, подставили так, что вовек мне это не забыть и не расхлебаться! Какие хорошие дела?! Ты замуж меня возьмёшь такую? Возьмёшь, да? И жить со мной будешь? Ну давай, я посмотрю, что ты на это скажешь.

— Почему бы и нет… — замялся Хром Вайт, — Ты ведь меня не любишь.