Жара в Архангельске
Шрифт:
— Кто бы сомневался, — ехидно сказала Ириска, — Наверняка это какая-нибудь страшная, жирная уродина в очках! Я на все сто уверена, что ни один парень ни разу в жизни не захотел её!
— Так оно и есть, — подтвердил Салтыков, — Ей девятнадцать лет, а она всё ещё целка…
— И кричит об этом на весь форум, — добавил Ккенг.
— Да вообще пипец, — присоединился Бивис, — А как она писала про «плановый коридор»? Такой бред несла, что я подумал, не иначе как из Талаг сбежала…
— А наш с ней спор две недели тому назад в теме о конце света? — воскликнул Ккенг, — Я вообще ненавижу, когда человек спорит о том, в чём ни хрена не разбирается! Вот ты, Андрюха, сам рассуди: ну может ли быть конец света от столкновения с астероидом, как она говорит? Это же бред! Понимаешь? Бред полный! Потому что, во-первых, диаметр такого астероида должен быть не менее восьмисот метров, и скорость его должна быть по крайней мере, ну, сто километров в секунду… Иначе это просто бросовый камешек, абсолютно безвредный. И опять же, не факт, что даже такой астероид столкнётся с Землёй в ближайшее время, ведь вероятность такого столкновения может появиться раз в пятьсот тысяч лет; а во-вторых, с учётом того, насколько далеко шагнула наша цивилизация, с учётом того, что мы уже скоро на Марс полетим, её версия о конце света от какого-то там астероида — просто редкостная тупость! — закончил Ккенг свой монолог и с важным видом умного человека горделиво оглядел присутствующих.
— Ну, не скажи, — заметил Бивис, — Если Земля окажется в точке пересечения, столкновение неминуемо произойдёт; к тому же, астрономы недавно выявили наличие в околоземном пространстве крупного астероида с километровым диаметром…
— Хватит, хватит, хватит! — замахала руками Ириска, — У меня уже голова кругом идёт от ваших умных разговоров! От того, что вы тут умничаете про астероиды, ничего не изменится! А вот ситуацию с Оливой мы могли бы изменить, если бы захотели…
— Как изменить? — презрительно бросил Ккенг, — Как можно изменить эту тупую неудачницу, которая лезет, куда её не просят, и спорит об астрономии, в то время как ни хрена в этом не понимает, и даже пульсара от чёрной дыры не отличит…
— Опять ты со своими чёрными дырами! — воскликнула Ириска, но тут же поправилась: — Серёжа, я полностью солидарна с тобой, она у меня у самой давно в печёнках сидит! Но ничего, я буду не я, если в неделю не вышибу её с форума ссаной метлой! И ты, Серёжа, мне в этом поможешь, — безапелляционно заключила она.
— Я сам заинтересован в этом не меньше, чем ты, — сказал Ккенг.
Глава 10
Спустя пару дней на форуме Агтустуд разразился такой скандал, какого сайт за все полтора года своего существования ещё не видывал.
Конечно, как и на любом уважающем себя форуме, на Агтустуде были и правила, и меры наказания в виде бана. Так же, как и везде, эти правила запрещали на форуме мат и оскорбления других участников, флуд не по теме, а также саморекламу и размещение ссылок на сторонние ресурсы. Но, как это часто бывает на малоизвестных форумах, где участники в основном все «свои», правила эти так и оставались, образно говоря, «на бумаге». Участники флудили где угодно и о чём угодно, кое-где в темах проскакивали и нецензурные выражения, и даже откровенные наезды, но никому никогда ничего за это не было. Админ, то есть Салтыков, смотрел на это всё сквозь пальцы. И, с определённой точки зрения, его тоже можно было понять. В самом деле, не станешь же банить собственного лучшего друга, а по совместительству веб-дизайнера своего же сайта за то, что тот, высказывая своё мнение в теме о футболе с Бразилией, не очень цензурно отозвался о Роналдо? А тем более, как тут забанишь свою же любимую девушку, даже если она, вопреки всем писаным и неписаным правилам форума, грубейшим образом наехала на одну из участниц, осыпав её ни за что ни про что самыми отборными ругательствами?
Да, в непростой ситуации оказался главный редактор Студенческого форума Агтустуд Андрей Салтыков.
С одной стороны, чертовски жалко ему было эту несчастную Оливу, которую на форуме, с подачи Ккенга и, конечно же, Ириски, прямо-таки запинали. И ладно бы, кто-то один на неё наехал. А то все сразу — и на одну. И, главное, за что? А ни за что. За то, что человек живёт в Москве. Не нашего поля ягода, понимаешь. А раз так, то, стало быть, и с форума таких гнать надо ссаной метлой, что прямым текстом чёрным по белому заявила ей Ириска. А так как Ириска была не кто-нибудь, а девушка самого Президента Агтустуда, первая леди на форуме, то никто, естественно, не посмел ей возразить.
Хотя, если разобраться, Олива эта сама хороша. Действительно, пришла в чужой монастырь и растопырилась, как у себя дома. Ей, можно сказать, милость оказали, приняли извне, а она ещё тут пытается хвост пушить. Тоже, сцепилась с Ириской. Конечно, Ириска первая наехала, но не надо было провоцировать! Зачем было дразнить быка красной тряпкой?
Вообще, говоря по совести, от Оливы надо было давно избавляться. Ведь видел же, что к этому шло. Но как от неё избавишься? Жалко же, человек как-никак. А всё вот эта жалость, эта внутренняя мягкотелость. Вот так она и мешает разруливать подобные инциденты. В общем, сложно с людьми дело иметь, ох, сложно.
Надо было принимать радикальное решение. Но Салтыков колебался.
— Немедленно забань её! Пожизненно! — властным тоном приказала Ириска, сидя у него на коленях, — Андрей, ты меня слышишь или нет? Эта московская крыса меня на форуме только что оскорбила! Или тебе и этого недостаточно? Кто, в конце концов, для тебя важнее — я или она?
Салтыков вымученно улыбнулся. Несмотря на то, что ему жаль было эту Оливу, противостоять Ириске, особенно теперь, когда он ничего не желал так сильно, как её, он не мог.
— Конечно, ты, — целуя ей руки, пробормотал он.
— Тогда чего же ты ждёшь? Особого приглашения?
— Ирочка, но…
— Что «но»? — она гневно сверкнула глазами и вырвалась из его объятий, — Выбирай: или ты сейчас же её банишь, или больше никогда меня не увидишь!
С этими словами Ириска бросилась в прихожую надевать свою шубу.
— Ирочка, подожди! — Салтыков бросился за ней вдогонку, — Хорошо, я её забаню… Как скажешь… Только не уходи!
— Иди, бань, — Ириска остановилась в дверях, — Ну? Я же жду…
«Ладно… Чёрт с ней, с Оливой!» — пронеслось у Салтыкова в голове.
И он забанил её… на три дня.
Впрочем, этого оказалось достаточно. Олива на форум и сама больше не вернулась, тем самым исчерпав всю конфликтную ситуацию. Но, наряду с облегчением от того, что всё разрешилось, Салтыкова начали потихоньку глодать муки совести. Не то, чтобы он прокручивал в голове эту некрасивую ситуацию с Оливой — он, наоборот, старался ни о чём таком не думать. Но на душе у него было паршиво.
Где-то в феврале он нашёл на мейле её блог, где она писала о своих переживаниях. Салтыков написал ей в комментарии, что очень жалеет о том, что она ушла с форума, просил вернуться, говорил, что ему не хватает её. Олива, прочитав комментарий, ответила, что ей тоже очень жаль, но вернуться на форум она не может. В глубине души она, конечно, надеялась, что Салтыков напишет ей ещё что-нибудь, но он, прочитав её ответ, не стал больше ничего писать. Если он и был в чём-то виноват перед ней, подумал он, то просьбой вернуться на форум если и не полностью, то хотя бы частично эту вину с себя снял. Продолжать же с ней дальнейшее общение, погружаться в это депрессивное болото он не хотел. Ему было жалко её — ничего более. И жалость эта была наполовину брезгливая, как к бездомной голодной собаке — когда человек, движимый состраданием, бросает кусок колбасы изголодавшейся псине и даже осторожно гладит её по спине, но когда видит, что несчастное животное, тронутое лаской случайного прохожего, уже готово принять его за своего хозяина, встаёт и идёт следом за ним по пятам — человек медленно, но верно ретируется. Он готов пожалеть бродячую собаку, накормить, приласкать, но брать её в свой дом — нет…
Олива же, лишившись своей единственной отдушины — форума Агтустуд, впала в настоящую депрессию. Зимнюю сессию она закрыла, только особой радости от этого не испытала. Чтобы хоть отчасти заглушить свои переживания, она купила огромный паззл с замком на картине и собирала его целыми днями, сидя с ногами на разобранном столе, который занимал полкомнаты. В магнитофоне, что стоял там же, целый день звучало радио. Олива любила радио из-за того, что там было много хорошей музыки, но не любила его из-за рекламы и болтовни ди-джеев, поэтому всякий раз, когда песня на одном радио прерывалась рекламой или этой дурацкой болтовнёй, она тотчас же принималась искать музыку на другом радио.
— … Люди бесятся с водки, люди бесятся с жиру, люди думают вечно одно,
Люди тычут в спину, их пальцы горят, а в ботинки стекает дерьмо…
«Да только мне плевать, ведь это их дерьмо,
Это их проблемы, а мне всё равно, — подпевала Олива в такт песне, — Действительно, это их дерьмо, а мне всё равно… И мне должно быть всё равно: что у меня может быть общего с этими людьми? Ничего, решительно, — внушала она себе, — Да, я ошиблась в них, горько ошиблась. Я рано обрадовалась, думая, что нашла друзей, которых я полюбила всей душой, а они оказались волчьей стаей…»