Чтение онлайн

– Сидите здесь! – рявкнул Олег на Риту с Аллой. Вместе с Романом они спустились вниз. В клубе играла музыка. Пары танцевали. Кто-то ласкал друг друга за обнаженную грудь, некоторые девушки целовали своих свингер-партнеров в их члены.

– Рома, я не буду этого делать! Я ухожу, увольняюсь! Можешь передать Павлу, я завтра заберу документы!

– Сколько новостей! Мила! Увольняешься? Он сам уволит тебя! А прежде, чем отказываться, подумай хорошенько. Мы все в одной лодке. На тебе печать клуба, ты подписала негласный договор и не можешь нарушить правила.

– Но, если я не хочу! Ты что, просто изнасилуешь меня! Ты сможешь!?

Он молчал недолго, – я, может, и нет, а вот Павел… он давно о тебе думает! Что если весь этот перфоманс утроен им ради тебя! Не мог трахнуть по желанию, так сделает это здесь… и ничего ему за это не будет! Уверен, – посмотрел Рома на Олега, – он бы отдал нам тебя на обмен только насытившись вдоволь. И поверь, часа ему не хватит.

– Я напишу заявление в полицию!

– Ты ничего не вспомнишь. Смотри! – показал Рома рукой на девушку с тотализатора, из которой текла кровь от грубых фрикций. На нее надели новенькое брендовое платье. Теперь она сидела возле бара и хохотала над какими-то шутками толстяка без трусов. Ее руки подрагивали. Последствия неврологических потрясений, но память была словно стерта. Она не ушла из клуба. Сидела, пила и наверняка не понимала, почему у нее болит вагина? Или на обезболивающих ей не было даже больно.

– Я видел такое сотню раз. Как умаешь, много подстилок написали заявления!? Волшебное пойло в клубе… помогает все забыть! Идем, – потянул он ее за руку, но Мила вырвалась и засадила ему пощечину. На смачный охлопок оглянулись танцующие пары.

– В куб ее. – Холодно приказал Роман. Ударила она с такой силы, что он собственными зубами порезал себе язык. – Она нарушила правила.

Трое стюардов схватили за руки девушку. На их глазах она действительно отказал своей паре, а значит получит свою порцию удовольствия другим способом.

– Нет! Неееет! Отпустите! – вырывалась Милана. Она пыталась тормозить ногами. Туфли слетели с ног. Экран с цифрами сто сорок три и двести пять обнулился. Крепки руки разорвали на ней юбку и поставили на четвереньки внутрь куба. В нем пахло кровью, потом и спермой. Милана увидела кусок сломанного зуба. Девушка, что была здесь вгрызалась в дерево.

– Помогите!!!! ПОМГИТЕЕЕЕЕ!! СТОЙТЕЕЕЕ! ПОЖАЛУЙСТАААА!!! – орала Мила. Она почувствовала, как с нее сорвали трусы. Лобком ее прислонили к поролоновому валику, колени уперлись еще в один. Сверху над ней захлопнулась крышка.

– Смотри-ка, Тим, новый тотализатор! Пойду поставлю! Что-то сегодня много в клубе лихих сучек!

Тимур искоса глянул на сцену с кубом. Сотрясая конструкцию, в нем билась девушка. Она истошно кричала. На полу валялись содранная блестящая черная юбка и короткий топ.

– Что?..

Тимур ринулся прочь из приватного зала. Он спрыгнул с лестницы, перевесившись через перилла.

– ХВАТИТ! – Закричал он, – ОСТАНОВИТЬ ТОИАЛИЗАТОР! – сбив на своем пути стюарда, он засадил в ухо первому претенденту, разгоняющему кровь в своем члене. – Открыть куб и увести ее отсюда! – Под ногами лежал дезориентированный постоялец, – этого обнулить! Дайте ему полбутылки! И отвезти домой! – крикнул он помощникам.

Куб открыли. Милане хотели помочь встать, но она оттолкнула их руки. Тимур снял с плеч пиджак и накрыл ее спину, закрывая обнаженные бедра.

– Тимур! – подошел к нему Павел, – она мой манагер, но даже я согласен, что правила одни для всех. Верни ее в куб!

– Сам сказал, мой клуб – мои правила. У меня не пыточная, ясно!

– И что это значит? – скривился в ухмылке Павел.

– Ничего. Контракт с агентством в силе. Она доделает работу по моему мальчишнику. Она и никто другой, ясно?

– Из-за курочки, Тим? – не понимал Павел своего старого приятеля. – Из-за какой-то курятины… – выдохнул он. – Можешь оставить ее здесь. После твоего контракта все равно уволю! – он развернулся и вернулся к своим коллегам. Тимур пошел в медицинский кабинет, куда отводили девушек после тотализатора.

Милана забивалась в угол кабинета, прижавшись к стене лицом. Ее бил озноб. Руки плотно сжимали края пиджака, натягивая его ниже, чтобы прикрыть ягодицы.

– Возьму карту, – протянул Тимур пластик медсестре, – купи одежду сорок четвертого размера. Белье тоже. – Слева стояло мусорное ведро, полное окровавленных тампонов и бинтов от предыдущих девушек. Тимур погасил свет. Небольшой луч приникал только через стеклянную часть двери. Он подошел к Милане со спины и развернув к себе, обнял.

– Я дам тебе кое-что выпить, хорошо? Ты проснешься завтра утром и ничего этого не вспомнишь. Ну все, успокойся, ничего не успело случиться.

– Нет…

– Что нет?

– Я не буду ничего пить… и забывать тоже…

– Зачем держать это в голове?

– Хочу помнить правду, как есть.

Он провел рукой по ее волосам, – хорошо, ну а джин-тоник будешь? Мартини, самбуку, что налить?

– Воду. Просто воду.

– Я ничего тебе не подмешаю, если боишься. Предпочитаю говорить все, как есть. Знаю, ты не хотела идти в клуб. Нужно было уезжать, когда я предложил тебе.

– Нельзя

– Почему? Что тебе нужно от конторы Павла? Что тебя там держит?

– Я думала, они не будут… против моей воли не станут трогать! Это не настоящее. Все должно быть не так…

– А как? – Тимур держал руки под ее лопатками. она перестала дрожать и теперь стояла напротив. – Как должно быть по-настоящему?

– Как в первый раз… когда ты еще помнишь, что значит любить душой. Когда сердце замирает от прикосновения кончиков пальцев. Когда хочется обнять человека, а не поцеловать его. Когда думаешь о нем перед сном и сразу проснувшись, а прижимаясь к подушке, представляешь, что это он. Когда, загадывая желание на новый год, думаешь о нем, что он тоже, возможно, думает о тебе. Как в первый раз, испытывая волнение, неловкость, стыд и полное погружение не… в половые органы, а в душу. Должно отдавать здесь, – коснулась она его груди возле сердца, – а не там, – кивнула вниз на ширинку.

– Ничего себе поэма… первый раз… – улыбнулся он, – мой первый секс был с курицей! Я трахнул птичку высоко в горах, когда мне было двенадцать. Проснулся посреди ночи, член горит, стучит так, что я думал мне конец. Рукой ничего не получилось. У нас был курятник. Я схватил одну и садил ей на всю клоаку!

– Что?… Ты пошутил, да?.. – Милана поежилась, но почему-то улыбнулась.

– Нет же! – прикоснулся он к штампу, дающему проход в клуб, – как думаешь, почему я выбрал голову курицы с женскими губами!?

Милана рассмеялась в голос. Она хохотала, закидывая голову, пытаясь представить бедную птицу.

– Вот ты был озабоченным подростком!

– Еще каким! Такой мне достался изъян, от отца скорее всего. Он тоже осеменял все, что движется. Поэтому и бизнес мой связан с сексом.

– Сколько у тебя было женщин?

– Перестал считать после тысячи. Ну а ты? О ком думала, описывая, каким должно быть настоящее вожделение?

– Ни о ком, – качала она головой.

– Я рассказал тебе про курицу, а ты не можешь признаться, как переспала в десятом классе с прыщавым пацаном, который кончил через два толчка?