Чтение онлайн

Ложась спать, я думала, какой долгий, и какой напряженный день предстоит нам, и встала с этой же мыслью. Сон не освежил. Я будто закрыла глаза и открыла их вновь, когда почувствовала вибрацию будильника на наладоннике. Сжала кулак и села на кровати, привалившись к стене. Рядом на спинке висело сброшенное вчера впопыхах вечернее платье. На его плечи осыпались блестки с волос. Вынув из тумбочки косметичку, я пошла умываться, но даже это не помогло придти в себя.

Но когда я вновь взглянула на запястье и увидела, что на часах уже почти восемь, а значит будильник звонил уже несколько раз, и я проспала утреннюю планерку… Это разбудило лучше ледяного душа. Когда я, переживая, собиралась уже идти поднимать ребят, в рекреацию заглянул Артур и, сказав вполне буднично: "Доброе утро" — как бы промежду прочим сообщил:

— На планерке не было ничего интересного. Всё то же, что и вчера.

— Спасибо! — обрадовалась я.

Помедлив чуть, он добавил с улыбкой.

— Любовь Викторовна выделила деньги на новые душевые.

— Поздравляю, — я улыбнулась в ответ.

День прошел в напряженной подготовке к концерту. Репетируя на пляже, дети волновались все больше. Им хотелось накупаться сегодня про запас, чтобы хватило на целый год воспоминаний, и одновременно, они боялись забыть слова, ошибиться, и потому они разрывались между берегом и морем. Я, как могла, успокаивала их, предлагая импровизировать, если кто-то вдруг потеряется от волнения, но кажется этим своим предложением пугала их еще больше. "Нет!", — вскрикивали испуганно девчонки, — "мы все выучили слова, и кто за кем говорит. А если тот, за кем говоришь, говорит неправильно?" И они повторяли сценку снова и снова. Дошло до того, что даже по пути с пляжа, в столовую и обратно они продолжали репетировать.

А в тихий час началась финальная подготовка актеров.

Девочки трудились без перерыва, накладывая грим. Паша, как центральный персонаж сказки, первым сел в кислотно-зеленое пластиковое кресло. А когда девочки закончили, повернулся к зеркалу и увидел там свою желтую, замазанную бронзером физиономию, нарисованные карандашом брови, изогнувшиеся удивленной дугой. Класть на губы помаду Паша не дал.

— Отлично, сказал он, — трогая зачесанный на макушку и зафиксированный лаком хвостик.

И пока девочки работали над остальными персонажами сказки, он всё путался у них под ногами, давая вовсе ненужные им советы. Наконец Марина, не выдержав, прогнала его прочь, в спальню мальчишек.

К назначенному времени практически все было готово, и мы пошли к стадиону, превращенному на сегодня в сцену. Трибуны были уже полны. Дети, разряженные кто кем, хвастались друг перед другом своим гримом и костюмами. На небольшом игральном поле велись последние приготовления к торжеству: техники настраивали звук, били по ушам внезапно возникавшие помехи. Найдя две скамьи, у подножья которых мелом был выведен номер нашего отряда, я принялась рассаживать детей, и только тогда заметила, что Паши среди них нет.

— Он побежал обратно в корпус, — сказала Марина успокаивающе, — сказал, что забыл кое-что и скоро вернется.

— Он не отпросился у меня, — ответила я, начиная действительно беспокоиться. Очень не хотелось, чтобы в этот праздничный вечер Паша вляпался бы в какие-нибудь неприятности. Рассадив детей, я помчалась обратно, и уже на центральной аллее столкнулась с ним.

Его рыжая макушка, лихо закрученная девчонками в задорно торчащий хвост, была выкрашена в ярко-зеленый цвет. Я остановилась как вкопанная, увидев это.

— Что это, Паша? — спросила я, глядя на глянцево блестящие пряди.

— Это репка, — ответил Паша, улыбаясь дурашливо.

— Паша, я не шучу, — сказала я без улыбки, — как ты это сделал?

— Красками, — пожал плечами Паша. — Да не переживайте вы так, Татьяна Сергеевна, я выступлю и сразу смою всё под краном.

— Холодной водой? — я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, — Паша, ты не смоешь это холодной водой, а горячей в лагере нет!

— Татьяна Сергеевна, — он почувствовал, наконец, что я не просто расстроена, а очень-очень расстроена и действительно переживаю, — я вам обещаю, что смою, ну честное слово!

— Ладно, — ответила я, понимая, что от одного честного слова тут на самом деле мало что зависит, а возникающие проблемы нужно решать последовательно. — Давай, идем скорее, Репка. Скоро уже все начинается. Выступишь и сразу, слышишь? Сразу подходишь ко мне. Понял?

Он кивнул, и мы бегом побежали обратно.

Наше возвращение произвело настоящий фурор. Дети повскакивали со своих мест, чтобы увидеть севшего с краю Пашу. Посадив всех обратно, я пристроилась рядом, принялась смотреть вниз, на поле, где детдом первым открывал театрализованное действо. Я едва понимала, что там происходит. Я думала о том, что делать с Пашей после выступления. Одну за другой отметала бредовые идеи, вроде нагреть воды у Семёна, на кухне. Кухня уже давным-давно закрылась. Нужно было много горячей воды, а я не знала, где ее взять. Я была так поглощена проблемой, что вздрогнула, когда ребенок дежурного отряда тронул меня за плечо.

— Скоро ваш выход. Проходите к раздевалкам, — шепнул он и убежал.

Я дала детям знак, и мы, пригибаясь, чтоб не мешать зрителям, вышли на лестницу и спустились вниз. Там ребята дежурного отряда уже держали наготове наши декорации. Закончил свое выступление предыдущий отряд, детдом показал свою интермедию, во время которой дежурный отряд подготовил все для нашего выступления, и мои дети вышли на поле.

Я будто очнулась.

Дав наладоннику команду на запись, смотрела, с какими серьезными лицами играют ребята свои роли, как выразительно они произносят реплики, как удачны созданные ими костюмы… Сценка, которую мы репетировали несколько дней, уложилась в какой-то десяток минут. Актеры раскланялись под гром оваций, вновь на траву вышел детдом, а мальчишки и девчонки обступили меня, спрашивая наперебой "ну как?".

— Отлично, — сказала я, — просто великолепно. Молодцы!

"А вы видели, как я…", — спрашивал меня то один, то другой, пока мы шли назад, к своим местам. "Видела", — отвечала я, улыбаясь.

Но когда мы вернулись на трибуны, я взяла за руку Пашу, и подозвала Ди.

— Проследи, чтобы после концерта все поужинали, а потом вернулись в корпус и ждали нас там, — попросила я. — Хорошо? Мы идем искать горячую воду, и я кивнула на ярко-зеленую Пашкину шевелюру. Тот, морщась, трогал волосы пальцем. — Что?! — спросила я, испугавшись.

— Стягивает, — сказал Паша, — больно.

— О, господи, — выдохнула я, сообразив, что нанесенная на волосы краска начала засыхать. — Жди здесь, я сейчас.

Развернувшись, я снова спустилась с лестницы. Побежала, огибая небольшой стадион, к той секции, где расположились пришедшие на прощальный концерт сотрудники лагеря. Найти там Яну не составило труда. Она сидела в первом ряду, в окружении нескольких молодых человек. Увидев меня, сразу же встала, отдав одному из ухажеров стакан с попкорном.

— У меня проблема, Яна, — выпалила я с места в карьер. — Нужен душ, ванная, что угодно, только очень срочно.

— Жди меня через пять минут у восточного выхода со стадиона, — ответила Яна, не задавая лишних вопросов.

Когда она минут через семь подбежала туда, я просто выставила Пашу вперед и сказала: "Вот!".

— Ну, вы даете, — воскликнула Яна, изумленно вскинув брови, и, вынув из кармана связку ключей, быстро повела нас сперва к центральной аллее, потом к столовой, а после и вовсе — за нее.