Чтение онлайн

— Жить-жить — житталалалу- лалула! — Жить-жить — житталалалу- лалула! — плакал он, глядя в небо.

Потом встал с места и побежал за грузовиком. Грузовик ехал с большой скоростью, поэтому Далаказану не удалось догнать её. Он бежал вслед за машиной до самого городского отделения милиции. Там он три дня умолял, чтобы милиция отдала ему конфискованную шкаф-квартиру и непрестанно кричал:

— Жить-жить — житталалалу- лалула! — Жить-жить — житталалалу- лалула!

На его крики у городского отделения милиции явились двое правозащитников и один независимый журналист.

— Ну, господа работники правоохранительных органов, отдайте человеку шкаф. Он ни в чём невиноват — сказали они, пригрозив пикетами и митингами в поддержку Далаказана.

На следующее утро милиция решила отдать шкаф-квартиру Далаказану, но с условием, что в шкафу он откроет библиотеку, в целях повышения уровня знаний жителей села «Таппикасод». Далаказан согласился и вернулся домой со своим родным шкафом на плечах. Груз был тяжелым, так как он был набит книгами, и поэтому Далаказан шёл с вздутыми шейными артериями, тяжело дыша и пыхтя. Когда он вернулся свой родное село «Таппикасод», сельчане обрадовались, что у них тоже, наконец, появилась библиотека, и отныне они будут жить цивилизованно. С такими добрыми намерениями сельчане выстраивались на длинную очередь, чтобы скорее зайти в шкаф-библиотеку и взять что-нибудь почитать.

— Добро пожаловать, дорогие книголюбы!

В нашей библиотеке есть книги Эрнеста Хемингуэя, такие как «Старик и море», «Снега Килиманджаро», «Прощай, оружие» и книги Франца Кафки «Америка», «Процесс». Есть также интересные книги Достоевского, Тургенева и Льва Толстого, Пушкина, Лорки и Джорджа Байрона — сказал Далаказан, спеша порадовать своих односельчан.

— А зачем нам книги Хемингуэя, Кафки, Толстого и других авторов, которых ты назвал. А что, разве в твоей библиотеке нет бестселлеров премудрого демократора нашей страны и писателей, поэтов-подхалимов, ляганбардаров ХХI века? — удивлённо спрашивали жители села «Таппикасод».

Услышав это, Далаказан закричал как сумасшедший:

— Жить-жить — житталалалу- лалула! — Жить-жить — житталалалу- лалула!

— Тут сон Гурракалона прервался, и он увидел Фариду, которая умывалась холодной водой, стоя в тазике в холодной комнате. Комнату не согревал обогреватель, так как в полночь снова отключили свет. Гурракалону тоже пришлось умыться стоя в тазике, обливаясь холодной водой. Пока он умывался, он страшно замерз. Быстро набросив на себя пижаму и укрывшись корпой (толстым ватным одеялом), он долго трясся от холода, стуча зубами словно человек, заболевший лихорадкой.

В Таппикасод пришла весна. Не во сне, а наяву.

— Чка — ди — ди — ди — ди! Чка — ди — ди — ди — ди! — пели птахи на высоких тополях в садах, огороженных чаврой (чавра — изгородь из ветвей и хворостины). Берега реки тоже покрылись зеленой травой, зелеными зарослями и камышом. У оврагов и на лужайках цвели бесчисленные одуванчики, жёлтой россыпью на зеленом живом ковре. Даже шкаф-квартира Далаказана, расположенная на берегу реки, похорошела среди весенних зарослей, сквозь которые в лунной ночи тянулась зигзагом тропа, похожая на белую змею.

Дом Гурракалона и Фариды стоял на высоком берегу реки. Через окно, выходившее на реку, можно было видеть как на ладони село Таппикасод. Фарида смотрела в открытое окно на местное кладбище, которое было усыпано алыми маками. Глядя на кладбище, она невольно вспоминала свою покойную свекровь, которая ушла из жизни слепой, так и не увидев своих внуков. Была бы она жива, Фарида не оставила бы её одну, то есть она тоже жила бы с ними здесь, в Таппикасоде, счастливо, и никто бы не осмелился обвинять Фариду о том, что она, якобы, отравила свою бедную беспомощную свекровь. Людей, которые работают не ногами, а языком, распространяя разные слухи, хоть как-то можно понять и перетерпеть. Но она не ожидала такой жуткой клеветы в свой адрес от своего собственного мужа. Ради сохранения семьи она смогла бы стерпеть любое издевательство со стороны Худьерды, только бы их дети не остались тирик етимами (тирик етим — сирота, у которого живы родители). Но клевета тронула Фариду до глубины души, и она окончательно решила начать свою жизнь заново, связав свою судьбу с другим человеком, то есть с Гурракалоном. Это было решение, на которое она имела полное право и по закону, и по канонам религии. Она благодарила Бога за тот день, когда ей посчастливилось встретится с Гурракалоном, который помог ей стать на ноги. Без Гурракалона Фарида могла бы потерять своего сына, которого она сама по собственной воле передала в руки башмачнику-палачу Абу Кахринигману бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касуму. Именно он, Гурракалон, спас Ильмурада от рабства. Он любит и оберегает Фариду, не пёт и не курит. Любит детей Фариды, как своих. Чтобы не утруждать Фариду поездками в город, Гурракалон привез все инструменты и станки из своей ремонтной мастерской в Таппикасод, и они стали работать дома, выполняя заказы клиентов. За эти месяцы Ильмурад уже освоил ремесло башмачника и занимался шитьем, мелким ремонтом и латанием. В свободное от хозяйственных дел время Фарида тоже помогала мужу и сыну, сортируя готовую обувь, убирая кожаные лоскутки и складывая их в мешок. Гурракалон выполнял самую ответственную часть работы. Он делал заготовки для обуви с помощью картонных макетов, и раскраивал детали обуви, разрезая кожу закройным ножом. Это было, во-первых, опасно, во-вторых, человек, не знающий тонкостей работы обувщика, мог допустить перерасход кожи или брак. Гурракалон знал, как нужно экономно резать кожу, оставляя, как можно меньше лоскутков. Собранные лоскутки кожи, он хранил в амбаре. Они использовались зимой в качестве топлива для буржуйки и очага. У Гурркалоне был также небольшой огород, в котором он выращивал картофель, кукурузу, бахчевые культуры и другие овощи — всего понемногу. Кроме того, у него была шолипоя (рисовое поле) размером в 25 соток, на котором они выращивали рис. Одним словом, Фарида только теперь начала чувствовать себя настоящей хозяйкой в доме и свободным, счастливым человеком. Иногда ей даже казалось, что все это ей только мерещится или снится. Дети тоже были довольны. Мекоил уже ходил в школу, а Зулейху устроили в детский сад.

Самое романтичное и опасное приключение произошло накануне. Фарида с Гурракалоном решили как то раз в свободное время прогуляться по тропе, которая извивалась над глубокими оврагами. Они шли по тропе заросшей густой травой, и вдруг Фарида увидела вдалеке на поле работающий бульдозер «Алтай» желтого света, который урчал, волоча за собой борону и поднимая облака пыли.

— Неужели это тракторист Газинияз? — подумала Фарида обрадовавшись.

Она рассказала Гурракалону об осенних ночах, окутанных холодным и густым туманом, и о трактористе Газниязе, который пахал на своем одиноком тракторе в ночном поле, распевая грустную песню о несостоявшийся своей несчастной любви, которую он потерял когда-то по воле жестокой, безжалостной судьбы. Гурракалону жалко стало Газинияза.

— Бедный Газинияз — проборматал он, шагая рядом с женой.

— Я познакомлю тебя с Газиниязом, милый мой, он хороший и честный человек — сказала Фарида.

Они пришли на край поля, где пахал одинокий тракторист. Бульдозер возвращался обратно с другого конца поля, а за ним летела стая ласточек. Фарида стояла на краю поля с полевыми цветами в руках и с венком на голове, который сплёл Гурракалон по дороге и подарил ей. Но её улыбка погасла, когда она увидела в кабине приближающегося бульдозера «Алтай» совсем другого человека. Когда бульдозер «Алтай» желтого света остановился, из кабины спрыгнул низкорослый пузатый человек, почти без шеи, в кирзовых сапогах, с очень серьезным лицом. Он заглушил мотор и стал чистить борону от стеблей хлопчатника и осматривать двигатель с карбюратором.

— Здравствуйте, Газинияз! — сказал Гурркалон, с почтением обращаясь к низкорослому трактористу. Тот, не отрываясь от работы, оглянулся в сторону Гурракалона и хмуро сплюнул сквозь зубы. Его плевок вылетел словно яд, который слетает с языка индийской кобры.

— Ты чё, мужик, крыша, что ли, поехала у тебя? Какой я тебе Газинияз? Или издеваешься надо мной? Ну, ну, продолжай, коли тебе жить надоело. Сделаю дырочку в твоём пустом черепе, или нет, в черепе набитом дерьмом, с помощью вот этого инструмента — сказал низкорослый пузатый и хмурый тракторист, вытаскивая из голенища сапога большой гаечный ключ.

— Простите, тракторист-ака, мы перепутали вас с одним человеком — сказала Фарида, извиняясь.

— Что-о, перепутали с человеком? А я что, по-твоему, зверь что ли? Ты сперва на себя посмотрела бы, дура! Сейчас как дам по твоей роже этим ключом, и рот твой соединится с ушами! Я не Газинияз, а Пахтаплан! В советские время я был победителем социалистического соревнования! Поднимал целину вместе с многоуважаемым, мудрым генеральным секретарем коммунистической партии Советского Союза, товарищем Леонидом Ильичом Брежневом! Если бы не развал СССР, я бы получил орден Ленина! А вы кто такие, чтобы смеяться надо мной?! Кто вообще дал вам права?! — сказал сердитый тракторист.

— Ты, чего себе позволяешь, а, чувак?! Крутой, что ли?! Дырку, говоришь, сделаешь в моем черепе? Ха, твоё время ушло! Сейчас мы живем в независимом Узбекистане! Хорошо, что развалился твой СССР, и ты не успел получить ордена Ленина! А то стал бы большим чиновником, как там… первым секретарем компартии Узбекистана и отправил бы многих невинных людей в концентрационные лагеря в архипелаге Гулаг и в тайге Дальнего Востока! Говоришь, ты не Газинияз, а Пахтаплан! Был бы ты Газиниязом, ты бы поставил половину себя на лето, а другую половину оставил бы на зиму! Газинияз не такой, как ты, с холодным арктическим ледяным лицом и сердцем. Он не гоняется за званиями или орденами! Он скромный тракторист с чистой душой и огненный патриот своей отчизны! А ты, набрав в рот воздуха, говоришь СССР, Ленин! Брежнев! СССР же был гигантской тюрьмой народов! Не было никакой свободы! Религиозников, всяких там раввинов, попов и мулл отправляли рубить лес в болотах Сибири, кормить своей кровью комаров — кровососов, — и они не возвращались домой. Либо утопали в болоте, либо замерзали словно мамонты в суровую сибирскую зиму. Твои соратники и кумиры превращали мечети, синагоги, храмы и церкви в овощехранилища и разводили костры из священных и исторических книг, которые горели месяцами! Люди, которые стали безбожниками, всю жизнь работали, словно запрограммированные роботы, как рабы и рабыни, живя в коммунальных квартирах, получая мизерную зарплату! Многие, не дожив до пенсионного возраста, умирали, потеряв здоровье! Остальные пенсионеры получали пенсии, которых хватало только на бесполезные таблетки! Твои коммуняги построили общий котел и, раздав другим братским народам чайные ложки, смастерили себе гигантские черпаки! А люди толпами стояли у дверей магазинов в очереди, чтобы купить буханку хлеба и бутылку кефира! А сейчас эвон как живут люди! Богатые свободные! Умеешь делать бизнес, пожалуйста, делай деньги честным путем, хоть миллиард долларов в месяц, и никто тебя за это не посадит в тюрьму, и не расстреляет! — сказал Гурракалон.