Чтение онлайн

Лаура вздернула подбородок, готовая защищаться от обвинений.

— То, что важно для имения, может быть важным и для Гарри.

— Безусловно, — согласился Стивен, поставив стул рядом с ее стулом, и опустился на него. — И к какому выводу ты пришла, прочитав письмо?

Возможность сидеть так близко от нее при мерцающем пламени свечи была для Стивена все равно, что кусок хлеба для умирающего с голоду.

— Пока ничего определенного сказать не могу. Кроме того, что Азир аль-Фарук — арабское имя.

Стивен еще раз пробежал глазами письмо.

— По звучанию арабское. Араб, прекрасно владеющий английским. Письмо было адресовано лорду Колдфорту? Здесь есть только обращение «уважаемый лорд».

— Следовало скопировать обе стороны. Но уверена, там было написано все как полагается.

— Араб, блестяще знающий правила английского этикета. Любопытно! — заметил Стивен. — Давай будем рассуждать последовательно, — продолжил он, понимая, что это будет нелегко. — Инициалы Г.Г., наверное, относятся к твоему мужу Генри Гардейну.

Она покачала головой:

— Как он может вернуться и доставить еще кому-нибудь неприятности? Вряд ли тебе известно, но в этой семье старшего сына всегда называли Генри, с разными вариациями.

— А, значит, лорда Колдфорта тоже зовут Генри?

— Нет, он второй сын, его зовут Джон. Титул перешел к нему после смерти Генри, его старшего брата. У него был один сын, тоже Генри, он погиб на море.

— Моряк?

— Нет, ученый. Он отправился в Грецию. Но в родовом древе Гардейнов можно найти несметное количество умерших Генри.

— А сколько живых?

— Всего двое детей. Мой сын и новорожденный сын Джека, Гэл.

— Инициалы Г. Г. не могут относиться к ним. Тут написано: «являясь несколько лет гостем Оскара Риса…» Это скорее относится к умершим Генри Гардейнам.

Он был вознагражден тем, что Лаура успокоилась, даже чуть улыбнулась.

— Старые долги? Старые скандалы?

— Как-то это связано с женщиной по имени Мэри Вудсайд. Могла она быть любовницей погибшего Генри Гардейна? И иметь от него ребенка?

Слишком поздно Стивен понял, что этого не следовало говорить. Стивену было известно, что Гэл Гардейн не хранил Лауре верность. Но знала ли об этом Лаура?

— Существование незаконнорожденного ребенка не могло расстроить старого лорда, — как ни в чем не бывало, сказала она. — Он считает это проявлением мужской силы. Хотелось бы знать, кто по национальности Оскар Рис.

— Скорее всего, испанец или португалец. А кто такой капитан Дайер?

— У лорда Колдфорта много знакомых среди военных, но этого имени я никогда не слышала.

— Может быть, это как-то связано с войной?

Откинувшись на стуле, Лаура покачала головой:

— Лорд вернулся из армии девять лет назад. Среди его предков никогда не было военных. Они любили комфорт старой Англии. Насколько мне известно, единственным, кто отправился в путешествие, был сын старого виконта. Он погиб на море.

— А не мог Генри направляться в Грецию на корабле, который затонул в Средиземном море вблизи арабских стран? Может, Оскар Рис — греческое имя?

Такой же увлекающейся Лаура была и в юности.

— Не думаю, — ответил Стивен осторожно. Это охладило ее пыл.

— Его возвращение явилось ударом для лорда. Он больше не был бы лордом Колдфортом. А этот Фарук предлагает избавить лорда от неприятностей. Удивительно!

Наконец Лаура вернулась с небес на землю.

— Впрочем, это маловероятно. Ведь прошло столько лет!

— А вот лорд Дариус вернулся, — возразил Стивен.

— Через год, а не через десять лет.

— Верно, — опять согласился Стивен, тщетно пытаясь сосредоточиться. — А что ты знаешь об этом Генри Гардейне?

— Очень мало. Он погиб или исчез задолго до того, как я вышла замуж за Гэла.

Звук ее голоса мешал ему думать.

— Он похоронен на семейном кладбище. Надпись на могильной плите гласит, что он умер двадцати одного года от роду. В холле висит его портрет. Выражение лица у него мечтательное.

Взгляды их встретились. В ее блестящих сапфировых глазах не было мечтательности, но не зря поэты воспевали их.

Так близко, при свечах, Стивен видел ее глаза. Он чувствовал, что теряет контроль над собой.

— На этом портрете художник запечатлел не его мечтательность, а жажду приключений, — продолжала Лаура. — Безвременная кончина поистине печальна. Мне бы хотелось, чтобы он оказался жив. Но где он мог находиться все эти годы?

— Возможно, у Оскара Риса, — предположил Стивен, пытаясь вернуться к реальности. — Но ты сама говоришь, что в этом нет смысла. Зачем он будет гостить за границей, когда в Англии его ждут наследство и титул?

— А что, если у Генри остался сын, законный наследник?

Лаура с горечью усмехнулась.

— И злой Фарук предлагает за большие деньги убить ребенка? Ты умница, Стивен, — сказала Лаура и уже серьезным тоном добавила: — Мы должны этому помешать.

Она произнесла слово «мы». Это единственное слово окрылило Стивена, вселило в него надежду.

— Даже если это лишит твоего сына наследства?

— Думаешь, я закрою глаза на гибель другого ребенка? Я не чудовище, Стивен!

— Прости. Но я знаю законы. И объясняю людям возможные последствия принимаемых ими решений.

— Я все хорошо понимаю, — сказала Лаура спокойным тоном и внимательно посмотрела на Стивена. — Мы должны что-то сделать.

Опять «мы». «Если ты настаиваешь», — подумал Стивен, хотя полагал, что Лаура не права.

— Можешь считать меня ненормальной.

Стивен молчал, не в силах произнести ни слова. Ее грудь вздымалась и опускалась при каждом вздохе, в комнате пахло ее духами.

— С какой стати?

— Я с радостью думаю о том, что мой Гарри не будет наследником титула. — Глаза Лауры сияли. — Если Генри Гардейн жив или жив его законнорожденный сын, не будет причин опасаться за Гарри. — Она схватила его за руку.