Чтение онлайн

Я не долго раздумываю, что положить в рюкзак, мое беспокойство и отчаяние не позволяют мне не торопиться, и кладу только то, что, по моему мнению, мне понадобится. К счастью, я написала одну статью о выживании в случае катастрофы, поэтому знаю, что взять с собой: закуски, воду, фонарик, зажигалку и запасной комплект одежды на всякий случай. Не самый лучший набор, но сойдет.

Я быстро застегиваю молнию и бросаю рюкзак на плечо, все еще не имея ни малейшего представления, где находится Страна чудес и как туда добраться. Я мечусь по кухне в поисках вещей, которые могут пригодиться в последнюю минуту, и вспоминаю о своей аптечке в шкафчике над кухонной раковиной.

Засунув ее в передний карман рюкзака, я достаю из своей комнаты любимый кинжал в кожаном чехле, привязываю его к бедру и возвращаюсь на кухню. Затем я жду.

Ничего особенного не происходит, никаких порталов не открывается. Я просто выгляжу глупо, все мои приготовления оказались напрасными, и я сердито хмурюсь.

Так не должно быть.

Кто-то другой, возможно, уже сдался бы, но я не могу избавиться от сильного предчувствия, что я близка, очень близка, к разгадке этой загадки. Я единственная, кто когда-либо была в Стране чудес, по крайней мере, насколько я знаю, поэтому именно я должна понять, как туда вернуться.

— Думай, Алиса, — шепчу я, закрывая глаза и пытаясь представить себе обрывки места назначения, которые так долго не выходят из моей головы. Деревья, цветы, замок. Шляпник, Чеширский кот, Белый кролик. Все это там, пусть и в абстрактном виде, но я вижу это, почти чувствую.

Несмотря на то, что это кажется бессмысленным, я представляю себя там, идущей по извилистым тропинкам, ведущим из одного места в другое, добирающейся до Шляпника и придумывающей способ спасти его. Я никогда не отступала перед трудностями, даже когда все казалось невозможным, и не собираюсь начинать сейчас. Я знаю, что могу помочь Шляпнику, мы можем спасти Страну чудес вместе, если только я смогу туда добраться.

Я хочу этого так сильно, что у меня болит грудь.

Это должно сработать.

Должно.

Через мгновение я открываю глаза и вижу пустую кухню, которая по-прежнему смотрит на меня, будто насмехаясь надо мной и моими усилиями. Гнев и разочарование захлестывают меня, заставляя щеки гореть, а глаза слезиться. Простое разочарование не может описать то, что я чувствую, когда мои руки сжимаются в кулаки.

Почему Шляпник не мог быть менее загадочным в своих инструкциях? Неужели говорить прямо слишком трудно? Мой гнев разгорается при этой мысли, и сомнения проникают в мой разум.

Возможно, это был всего лишь сон. Надежда на возвращение в место, в которое я никогда не должна была идти. Может быть, настоящего ответа нет, и я никогда не должна туда возвращаться.

Страна чудес — это последний кусочек детства, за который я могу ухватиться, и мое подсознание находит в этом какое-то утешение. Ностальгия, интрига. Возможно, я должна цепляться за эту идею, постепенно забывая о всем, пока не забуду это место полностью.

Это болезненная правда, с которой трудно смириться и еще труднее принять.

С поникшими плечами я возвращаюсь в свой офис, все еще с рюкзаком на плече. Может быть, мой мозг наконец успокоится и позволит работать, теперь, когда я приложила все усилия, чтобы разгадать эту загадку. Может быть, я придумаю новый план, после того как приму этот неудачный. Может быть…

Куча писем на столе привлекает мое внимание, затмевая все, о чем я только что думала. Я не трогала ее с прошлой ночи, но она не такая, какой я ее оставила. Сверху лежит сложенное письмо размером с поздравительную открытку, криво и явно не на своем месте. Оно пожелтело и выглядит старым, края потерты, как будто его вырвали из тетради.

Мое сердце замирает, дыхание перехватывает, и я с ужасом смотрю на листок.

Когда я зашла на кухню, я не обратила на него внимания, но, кажется, его не было, когда я заваривала кофе. Когда оно появилось? Кто-то вломился в дом, чтобы оставить его для меня? Он все еще где-то в моем доме?

Меня тошнит, но я беру себя в руки и беру письмо из стопки. Если это какая-то шутка, чтобы напугать меня, то должна признать, что она сработала, но я слишком любопытна, чтобы убежать. Чем бы оно ни было, оно предназначено для меня, поэтому нет смысла пытаться от него сбежать. Предчувствие подсказывает мне, что, если я проигнорирую его, это не будет иметь значения, письмо просто найдет другой способ добраться до меня.

Осторожно его раскрывая, будто ожидая, что старый материал рассыплется, если я буду действовать слишком быстро, я кладу бумагу на стол и смотрю на нее, ожидая увидеть какое-то послание, написанное от руки.

На нем изображен беспорядочный набор линий, и какой-то рисунок, который я не могу разобрать. Не похоже, что в нем есть какой-то смысл, просто каракули и петли в произвольном порядке. Мне требуется слишком много времени, чтобы понять самое ужасное, вместо чернил использовали кровь.

Глава 4

Алиса

Мое сердце замирает.

Что-то глубоко внутри меня подсказывает, что это ответ на мои безмолвные мольбы, что оно приближает меня на один шаг к Стране чудес. Это прислал мне кто-то из чудесного мира, я знаю это. Я чувствую, как письмо задевает что-то глубоко внутри меня, как интуиция. Сильное, необъяснимое чувство уверенности. Кроме того, нет никакой другой логической причины, по которой это могло оказаться в моем доме.

Если есть одна вещь, которую я всегда знала о Стране чудес, так это то, что то, что кажется абсолютно абсурдным, чаще всего является ответом.

Кому какое дело, имеет ли это смысл, если работает? Воспоминание о вопросе гусеницы звучит в моей голове как ободряющее предупреждение.

Я смотрю на листок, пытаясь придать смысл этим линиям. Прослеживая в уме их непонятный узор, я замечаю пару капель, окрасивших край страницы. Часть меня говорит, что я должна беспокоиться о том, чья это кровь, но это второстепенная мысль, уступающая моему желанию понять, какое послание здесь скрывается.

Резкий вдох сопровождает мое распознавание перевернутой буквы П среди бессмысленных линий, и я лихорадочно ищу другие буквы. Следующая — Р, тоже перевернутая, но она находится на противоположном конце и ничем не помогает. Мой мозг не может понять остальные буквы, и я тяжело выдыхаю.

Конечно, они должны быть перевернутыми. Потому что ничто не может быть простым и понятным. Все должно быть причудливой, загадочной ерундой.

С запиской в руке я ухожу в коридор, устремив взгляд на зеркало в черной раме возле двери. Под ним стоит узкий столик с черной вазой и фигуркой ворона, он находится напротив широкой двери, ведущей в гостиную — комнату в доме, в которой я провожу меньше всего времени из-за того, что редко бываю там.