Чтение онлайн

— Правила существуют для всех! — вскинулась она. — Почему вы со мной так разговариваете?

Храповицкий оглянулся на меня.

— Андрей, — попросил он утомленно, — объясни, пожалуйста, этой... даме, — он, видимо, хотел сказать «дуре», но удержался, — что если она произнесет еще хоть слово, то я сейчас, при ней, позвоню мэру. А если я позвоню мэру, то с завтрашнего дня она будет искать другую работу.

Она дрогнула, но еще не капитулировала.

— Не надо меня пугать! — защищалась она, впрочем, уже испуганная. — Я действую по инструкции.

— Тише-тише, — принялся уговаривать я, беря ее под локоть и пытаясь отвести в сторону. Она вырвалась с негодованием. — Вы мне тоже очень нравитесь. Кстати, я абсолютно холостой мужчина. С серьезными намерениями. Никак не могу встретить подругу жизни. Мне хотелось бы с двумя детьми.

С женщинами, как и с домашними животными, значение имеет отнюдь не смысл ваших слов, а интонация. Произнося всю эту чушь, я достал из кармана двести долларов и попытался незаметно всучить ей, дабы убедить ее в серьезности своих намерений.

— Не надо мне денег! — воскликнула она, оскорбленная. — Я не из-за этого! Просто есть правила! Их надо соблюдать.

Она чуть не плакала.

— Проходите, чего уж тут, — разрешила она, борясь с собой и слезами. — А в другой раз все равно не пушу.

Вихров, доселе мирно почивавший в крепких руках охраны, неожиданно поднял голову.

— А ничего бабешка! — заметил он одобрительно. — Ядреная. Тащи ее ко мне.

— Я вам не бабешка! — отрезала администраторша и, пылая негодованием, вернулась на свое место за перегородку.

Бар внизу уже не работал, и мы поднялись в номер Вихрова, который именовался «президентским». Здесь имелся даже огромный конференц-зал человек на двадцать. Зато мини-бар отсутствовал. Толи администрация отеля считала подобные нововведения архитектурным излишеством, толи была убеждена, что президенты не пьют помалу. К счастью, мы обнаружили это еще днем. И, уходя с фуршета, велели охране захватить с собой спиртное, закуски и одноразовую посуду. Девушки наспех накрыли на стол, и мы расселись вокруг. Крысы устроились рядышком и, не обращая никакого внимания на остальных, начали негромко и подробно обсуждать модели мобильных телефонов. Коровки украдкой принялись за корм. Мартышка обследовала номер, включила телевизор, нашла какой-то музыкальный канал, прибавила звук и отправилась в туалет.

Храповицкий расположился рядом с Дианой, а я разместился в углу, на некотором отдалении.

Но после пары рюмок обнаружилось, что свой предел есть всему. Даже тому, сколько задень может выпить Вихров. Он перекочевал на диван и начал клевать носом. Его подбородок упал на грудь, и вскоре раздалось мирное посапывание. Обычно в незнакомых компаниях я принимал на себя тяжесть поддержания пустой болтовни, оставляя Храповицкого в выигрышном положении комментатора. Но сейчас я был не в настроении забавлять народ. Я все еще мучился из-за эпизода с Владиком, да и с Дианой я как-то протрезвел.

Коровки жевали все с большим увлечением. Крысы закончили обсуждение и важно пили вино, ожидая, когда их начнут развлекать. Диана лишь загадочно улыбалась, и молчание, перемежаемое призывами Храповицкого выпить, делалось неловким. Вернувшаяся из туалета мартышка принялась было рассказывать о своем походе с подругами в бильярдную, но, видя, что это мало у кого вызывает интерес, сбилась и затихла.

Мужской азарт, переполнявший Храповицкого, искал выхода. Он несколько раз пытался меня задирать, но безуспешно. Я либо отмалчивался, либо отвечал односложно. Он переключился на девушек, но тут вышло еще хуже. Коровки робели и молчали. А крысы сразу обижались, что их воспринимают без должного уважения.

— Ты какой-то нелюдимый сегодня, — заметил он наконец мне с досадой.

— Бывает и со мной, — ответил я коротко.

— Совесть терзает? — догадался он. — Переживаешь? Из-за этого дурачка?

— Я не люблю себя, когда бью слабых! — вырвалось у меня.

— А чего с ним церемониться? — с неожиданным ожесточением откликнулась одна из крыс, не спрашивая, о ком идет речь. — Если он по-другому не понимает.

— Увы, — притворно вздохнула Диана, пожимая плечами. — Некоторым даже нравится, когда их ставят на место. Я не люблю слабых мужчин. Как, впрочем, и слабых женщин, — добавила она меланхолически.

— А кого же бить, как не слабых? — задорно поддержал ее Храповицкий. — Сильных, что ли? Они сами бьют!

Я вновь не ответил. Храповицкий кликнул охрану и велел им принести гитару, которую всегда возил с собой в машине. Это был дорогой инструмент, купленный где-то в Лондоне, на аукционе, и принадлежавший ранее не то Джимми Хендриксу, не то кому-то еще. Признаюсь, я прослушал, пока он объяснял это Диане.

Он долго вынимал гитару из чехла, потом подкручивал колки, настраивая. Все затихли в ожидании. Его обычный репертуар состоял из популярных эстрадных шлягеров, которые он исполнял с чувством, подражая известным артистам. Сегодня он был и в голосе, и в ударе, и добавил к привычному набору пару городских романсов.

Всем своим видом он показывал, что поет только для Дианы. Она смотрела на него сияющими глазами и кивала с преувеличенным восторгом. Иногда мне казалось, что она переигрывает.

Зато девушкам, похоже, очень нравилось, и временами мартышка даже бралась подпевать. Хотя Храповицкий пел и впрямь превосходно, я почему-то не могу преодолеть некоторую неловкость при попытках хорового пения в компаниях, возможно, потому что сам лишен и голоса и слуха. К тому же я во всем стараюсь избегать и любительства, и подражательства. Я решил дождаться приличествующей паузы и отбыть.

Но тут Храповицкий эффектно взял последний аккорд и отложил гитару в сторону.

— А не пора ли нам, девчонки, заняться чем-нибудь серьезным? — провозгласил он, окидывая их игривым взглядом.

Коровки оживились и зашушукались. Крысы посмотрели на него подозрительно.

— Как насчет того, чтобы поиграть в бутылочку? На раздевание? — продолжал он.

— Да мы, в принципе, и так можем раздеться, — предложила одна из коровок. — Нет, если надо?

И она вопросительно обернулась на подруг. Крысы ответили ей презрительными взглядами. Одна даже фыркнула.

— Ну, в принципе, не догола, конечно, — смутившись, прибавила коровка.

— Просто так — неинтересно! — возразил Храповицкий. — Так один бардак получается. Сплошной разврат. Мы же все-таки приличные люди.

И, не удержавшись, он потянулся рукой к плечу Дианы. Она встала.

— Спасибо за вечер, — улыбаясь, проговорила она. — Очень жаль, но мне, кажется, пора домой.

— То есть как домой? — опешил Храповицкий. — Ты еще не видела самого интересного.

— Думаю, что самое интересное я как раз видела, — усмехнулась она. — И легко могу догадаться о том, что будет дальше.