Чтение онлайн

— Вообще-то мне вся эта затея с Покрышкиным совсем не нравится, — осуждающе покачал он головой. — Какая-то она... — он замялся, подыскивая слово, — ...подловатая. С душком.

— С нами тоже не в белых перчатках воюют, — возразил я.

— Это разные вещи. Допустим, не поделили вы что-то с Гозданкером или Лихачевым. А Покрышкин-то при чем? Вот так взять и за здорово живешь сожрать мужика! Нормально? Сколько лет он уже «Трансгазом» руководит. Свое дело знает. Начинал, когда вы с Храповицким еще под стол пешком ходили. Не заслужил он этого пинка под зад. Не-а. Даже не спорь.

Кулаков убежденно помотал головой.

Я понимал и то, что он говорил, и то, чего он не договаривал. Помимо этических соображений у Кулакова были весьма даже практические. В будущей борьбе с губернатором Кулаков мог рассчитывать на помощь Покрышкина. А вот на помощь Храповицкого — нет. Усиление Храповицкого автоматически означало усиление и губернатора, что Кулакову было совсем не с руки.

— Ну вот скажи, — напирал Кулаков. — К чему все это?

— Вы мне скажите, — попросил я. — Вам это ближе.

— А я тут с какого боку? — недовольно завозился он.

— Ну как же, — принялся объяснять я. — Губернатор рвется в Москву. Храповицкий рвется на место Покрышкина. Гозданкер — на место Храповицкого. Вы — на место Лисецкого. Прямо какой-то чемпионат. Один только я ничего не прошу. Кроме чаю. И то мне не дают.

Чай мне действительно не принесли. За разговором Кулаков забыл распорядиться.

— Ну, ты сравнил! — возмутился он. — Я же хочу честной драки! Открытой. Я на выборы иду, а не взятки рассовываю исподтишка, чтобы кого-то подсидеть.

— Исподтишка за вас другие работают, — пожал я плечами. — Тот же Гозданкер, например. Или кто там у вас этим занимается? Кстати, у Храповицкого нет возможности устроить честную драку между собой и По-крышкиным. Или, тем более, всенародные выборы.

— Все равно это грязная интрига, — решил Кулаков. — Даже не пробуй меня переубедить.

Я и не собирался его переубеждать. Если бы даже мне нужно было убить время, я бы придумал какое-нибудь иное занятие.

Кулаков вдруг сменил тему.

— А что там слышно насчет Сырцова? — понизив голос, осведомился он.

— Про Сырцова? — переспросил я, решив, что ослышался. — А при чем тут Сырцов? Его там и близко не было. Он, кстати, у вас работает, вы не забыли?

Кулаков испытующе посмотрел на меня, словно желая понять, не притворяюсь ли я. Я не притворялся. Я действительно не догадывался, к чему он клонит. Кулаков в затруднении покусал усы, потом потер ногтем невидимое пятно на столе.

— Говорят, он там тоже каким-то образом фигурирует, — буркнул он наконец с неохотой. — Где-то по делу проходит...

— В первый раз слышу, — признался я. — Кто же вам такое сказал?

Кулаков еще раз бросил на меня недоверчивый взгляд. И опять замялся.

— Ну, не знаю, — уклончиво протянул он. — Может быть, мне не так передали. Слухов-то разных полно вокруг этого. А может статься, и ты не все знаешь...

— Бывает, — кивнул я озадаченно.

Меньше всего в эти дни я думал и вспоминал про Сырцова. Однако брошенная вскользь Кулаковым фраза заставила меня насторожиться. Я быстро соображал, пытаясь понять, откуда он мог почерпнуть эту информацию. Если я был прав в своих подозрениях относительно альянса Гозданкера и Кулакова, и если именно Гозданкер сообщил ему о каких-то неизвестных нам подробностях возбужденного против нас дела, значит, над Пашей сгущались тучи...

— В любом случае до него доберутся! — проговорил Кулаков как-то недовольно. — Рано или поздно. Если уж под вас начали копать, то ему никак не открутиться. Сколько лет он у вас работает! Все ваши тайны знает. Эх, черт! — вдруг взорвался он. — Не надо мне было его к себе брать!

Этот поворот нашего разговора мне совсем не понравился.

— Борис Михайлович, вы о чем? — поморщился я. — Вас испугало то, что его пару раз дернут на допрос в налоговую полицию? Или у вас есть претензии к Павлу? Мне казалось, что вы им довольны...

— Зря тебе так казалось, — сердито прервал меня Кулаков. — Вы мне его навязали, я согласился. Думал, парень неглупый. В финансовых вопросах — как рыба в воде. Надеялся, прок от него будет. А он видишь как...

Кулаков не договорил и, встав с места, прошелся по кабинету своей тяжелой медвежьей походкой.

— Не вижу, — холодно отозвался я, начиная злиться.

— Заворовался он, Паша-то ваш! — заключил Кулаков с досадой.

— Кто? — оторопел я. — Паша?! Вы шутите? Да за ним этого никогда не водилось!

— Зато теперь водится! — огрызнулся Кулаков. — Я без малого пять лет мэром работаю. Уж я-то знаю, что среди чиновников честных не бывает. Но одно дело, когда они щиплют. Тут уж не уследишь. Тем более что вы, бизнесмены, им сами тащите. А другое дело, когда чиновники рвать начинают! Вот этого я не терплю!

— К чему сказки рассказывать, Борис Михайлович? — скептически усмехнулся я. — Если вы ищете предлог, чтобы отстраниться от нас, скажите об этом прямо. Мы насильно в друзья ни к кому не лезем. Если Сырцов мешает вашим политическим планам, то мы готовы в любую минуту забрать его.

— Вот и забирайте! — с готовностью парировал он.

— Заберем. Только не надо наговаривать на парня... Как-то не по-мужски. Да и на вас не похоже.

Кулаков шагнул ко мне и тяжело покачал своей большой лысой головой.

— Значит, вот какого ты обо мне мнения? — мрачно произнес он. — Значит, ты думаешь, что я из-за бабьих страхов стану возводить напраслину на главу своей администрации? Чтобы его вытурить и самому не замараться? Ну, спасибо тебе, друг. — Он обиженно засопел. — Только сначала вот это посмотри!

Он прокосолапил к своему рабочему месту, схватил пачку каких-то бумаг и бросил их передо мной на стол. Листы разлетелись в стороны.

— Читай! — скомандовал он.

Я подобрал первую попавшуюся страницу и пробежал глазами. Это было постановление городской администрации об отводе земельного участка какой-то фирме. На постановлении стояла подпись Сырцова. Я посмотрел на другие документы. Они ничем не отличались от первого. Я ничего не понимал.

Я поднял глаза на Кулакова в надежде услышать объяснение. Но он стоял напротив, опершись на спинку стула, и смотрел на меня с таким торжеством, словно дал мне прочесть собственноручное Пашино признание.