Чтение онлайн

— Кия, ты похожа на эту птицу, — вдруг заговорил Дар, разместив свой подбородок на моей макушке. — Твоя исповедь, твои слезы очищают твою душу, а это птица очищает эту святую землю, эту траву и освящает ее, чтобы люди могли принять благодать и помощь Творца, его дары.

Возможно, он был прав. Я чувствовала облегчение, выплакавшись. Невидимый груз пал с моих плеч, и я снова ощутила себя молодой. Теперь мне хотелось плакать от счастья, но я не стала. Вместо того я вновь посмотрела на птицу. Она не двинулась с места и продолжила делать вид, что нас здесь нет. Теперь я тоже, как и Дариан, видела ее красоту, уникальность и великолепие! Благоговение перед созданием Творца! Без обид и страха! Свободное, легкое чувство! И как только я это поняла, огненная птица повернула голову и заглянула мне в глаза, а затем, расправив крылья, взлетела, обдав волной воздуха.

— Что? — растерялась я. — Что я сделала не так?

— Наоборот, ты все сделала, как надо, — подтолкнул меня окаменелый к месту, где только-только была птица, и я увидела небольшой совершенно обычный камень.

Неужели это и есть второй камень?!

— Да? — улыбнулась я, не веря своим глазам.

— Да! — поддержал меня Дар, пародируя мой изумленно-довольный возглас. — Видимо, это было своеобразное испытание, и ты его прошла.

Ну, надо же? Нужны были мои слезы? Нет, искренность и раскаяние. А еще вера, которую ты можешь обрести в любой момент.

Камень был очень горячим. Дариан бережно положил его к первому камню в мешочек на груди, а затем, победно улыбнувшись, наклонился ко мне и впился в губы, обжигая не хуже феникса.

«Вот же гад!» — думала я, отвечая на поцелуй и вставая на носочки, чтобы быть еще ближе. А потом думала: «Как же давно меня никто не целовал, не считая окаменелого».

Его руки прошлись по моей спине и опустились на талию.

***

«У нас только что был нервный срыв, а он лезет целоваться! — кричал разум.

— Да? А кто ему только что язык не прикусил в пылу страсти? — защищалось сердце.

— Нечего под одежду лесть! Никаких манер! — возмущался все тот же разум.

— Какие к черту манеры? Ты его глаза видел? А губы на вкус пробовал? А на его насмешки насмешкой отвечал? То-то же! А это такое наслаждение…,- все так же мечтательно вздыхало сердце.

— Пусть хоть брюки оставит! — ворчал первый.

— Конечно-конечно, — обещало второе. — Ну а кофточку-то снять можно?

Молчание.

— Знак согласия! — торжествовало чувственное начало. — А повздыхать можно? И постонать? Очень хочется!»

***

Утонув в ощущениях и мало, что разобрав из диалога разума и сердца, так как была занята кое-чем другим, я вдруг ощутила, что задыхаюсь. Его рука сжимает мою обнаженную грудь, а я запрокидываю голову, чтобы окунуться в чужие эмоции.

Холод, спокойствие, нежность, волнение в груди, желание, жар. Вижу картину: лунный свет, блики костра, Кия лежит на покрывале и любуется звездами, слушая мой рассказ. А я (он) забываю, о чем говорю, когда вижу, как вздымается ее грудь, как она играет рукой со своими волосами, как хмурится и недоверчиво смотрит на меня. Распухшие губы, красные большие щеки. Все равно забавная, все равно привлекательная, все равно моя…

— Не надо, — шепчу я, чувствуя его горячие там, где им быть положено только после свадьбы. Все не так плохо, штаны еще были на мне, но от пережитых эмоций я боялась потерять сознание. А он не слушал. Осыпал поцелуями, ласкал руками и, как только я начинала говорить, закрывал рот поцелуями. Совсем скоро я добралась и до его рубашки, и коснулась мышц, груди, плоского живота и боялась не остановиться совсем, если бы не птица, что решила вернуться!

Какой позор! Мы же в древнейшем храме Творца!…

Вернулся феникс и снова уподобился скале — застыл, не обращая на нас ни малейшего внимания. И я была этому очень рада, потому что один золотоволосый наглец в отличие от раскрасневшейся, спешно натягивающей «слетевшую» одежду меня, выглядел прилично.

— Мисс Кия, камень что-то не загорелся, — упрекнул меня Дар, но я слышала веселые нотки в его словах.

— Тогда оставайтесь здесь и поворкуйте с фениксом, может быть камень вспыхнет от вашей взаимной симпатии и ее огня?

Размечтался. Страсти захотел, вот пусть здесь и остается. С пламенной птичкой.

— Какая же вы холодная, — разлетелись в стороны золотые волны Дариана, от его покачивания головой. — А минуту назад, мне казалось, вы были очень даже горячей, — его горестный вдох, и я отворачиваюсь от несносного.

— Что-то я запамятовала, от кого тут лед разлетается в разные стороны?

— Хм, возможно, я просто хочу, чтобы вы его растопили, — коварный.

Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Видимо, Дариан всерьез намерен охмурить меня. Интересно. Как скоро он взорвется и перестанет быть со мной таким милым? Я уже с нетерпением жду этого момента!

Я обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом и вдруг вспомнить, как ему хотелось прикоснуться к моим волосам, которые я перебирала, лежа на земле, как он смотрел на мои распухшие губы и следил за моими движениями. От смущения и безумно приятного чувства мне пришлось прикусить щеку изнутри и опустить глаза. Разве утаишь счастье в глазах? Минутное, маленькое, но невероятное счастье, оттого что кому-то нравлюсь. Просто нравлюсь такой, какая есть, с аллергией и без. Глупая Кия.

Ну, а сейчас самое интересное!

Как мы выбрались из пещеры? Там были ступени! СТУПЕНИ! Вот теперь я точно обиделась на Творца. Нежели нельзя было открыть проход к этим ступеням, когда мы были наверху? По закону жанра — нет. Хорошо, хоть здесь вообще они оказались, и знаете, где они прятались? Под хвостом! Под пышным ПЛАМЕНЕЮЩЕМ хвостом пернатой! Ну, я же говорила: «Как в пекло, так сразу Кия первая!».

— Как думаешь, если обвязать ее крылья веревкой, мы ее дотащим до… — задумался окаменелый.

— Дар! — возмутилась я. — Возьмешь ее с собой? Хочешь устроить пожар в своем замке?

— Ох, прости, этим же занимаешься ты! — наигранно произнес окаменелый с самым виноватым лицом на свете. Как на такого злиться? Надо! А вот как?

Картина была такая: Дариан держит заледеневшими, покрытыми толстым слоем льда руками огромный хвост, у себя над головой, обливаясь потом, потому что жар от птицы исходил адский, а я пробиралась к ступеням, не забывая оборачиваться и смотреть на Дара, чьи волосы шипели от раздражения, по чьим рукам стекала ручьями растаявшая вода и чей взгляд метался от пера к перу, выражая восхищение созданием.