Чтение онлайн

— С ней все в порядке? — слышу я голос Саманты.

Аугусто осматривает мою руку, после чего отвечает резким тоном:

— Порез не глубокий. Принеси мне пластырь, пожалуйста.

Он вытирает мою руку полотенцем, а затем переводит взгляд на меня.

— Прости, — шепчу я, надеясь, что это утихомирит его гнев.

Саманта забегает в туалет, и я смотрю, как Аугусто заклеивает пластырем порез между моим большим и указательным пальцами.

Мое внимание привлекает обручальное кольцо. Я любуюсь сверкающим бриллиантом, когда Саманта нежно проводит рукой по моей спине.

— Давайте вернемся на вечеринку.

Я киваю, но Аугусто снова берет меня за руку.

— Мам, ты не могла бы передать Энцо, что я хочу его видеть?

Саманта кивает, и, когда она уходит, Аугусто ведет меня в гостиную. Когда я вижу Энцо, который заходит в комнату через открытые раздвижные двери, мое тело напрягается еще больше.

На его лице появляется странное выражение, когда он останавливается в нескольких шагах от меня.

— Боже, — шепчет он напряженным голосом, а затем качает головой.

Должна ли я извиниться перед ним? Этого ли они от меня ждут?

Я опускаю взгляд на пол, и как раз когда собираюсь опуститься на колени, Энцо говорит:

— Я не знал, что ты женщина. Мне чертовски жаль, что я так поступил с тобой.

Что?

Я снова смотрю ему в глаза, и только тогда вижу в них сожаление.

Энцо пристально смотрит на меня, и я вижу, как на его лице отражается шок.

— Трудно поверить, что это ты. Ты так изменилась. В лучшую сторону, конечно.

Я киваю, не зная, стоит ли мне благодарить его за это.

Энцо тяжело вздыхает и засовывает руки в карманы.

— Я просто хотел извиниться.

Я снова киваю, а затем опускаю глаза в пол.

— Пойдем. — Голос Аугусто напряжен, когда он подталкивает меня к раздвижным дверям. Мы присоединяемся к остальным гостям и он говорит: — Мы поедем домой. Спасибо, что отпраздновали с нами.

Нет!

Меня охватывает ледяной ужас, и я начинаю дрожать.

Я не хочу оставаться наедине с Аугусто.

Когда члены его семьи и друзья прощаются, я не могу выдавить из себя ни единого слова.

Осознание того, что мы вступим в интимные отношения, когда доберемся до дома Аугусто, усиливает ужас в десять раз. То небольшое спокойствие, которое мне удалось обрести благодаря добрым женщинам, улетучивается.

Аугусто мягко подталкивает меня в спину, намекая, что пора идти, и я, как агнец, ведомый на заклание, подчиняюсь.

Все тяжелые и разрушительные эмоции возвращаются, когда я сажусь на заднее сиденье рядом с Аугусто.

Мое сердцебиение учащается, когда мы отъезжаем от места торжества, и когда между нами воцаряется тишина, воздух становится настолько напряженным, что кажется, будто он вибрирует на моей коже.

Проходит всего пара минут, и мы подъезжаем к другому особняку, но я не обращаю на него никакого внимания.

Я слишком расстроена, чтобы думать о том, как выглядит мой будущий дом.

Мы выходим из внедорожника, и мое сердце колотится все быстрее, пока я иду за Аугусто внутрь. Прерывистое дыхание гулко отдается в ушах. Он включает свет, и когда поворачивается ко мне, все перед глазами расплывается.

— Раз уж мы теперь одни...

Больше я ничего не слышу, потому что мои ноги подкашиваются.

Аугусто

Я бросаюсь вперед, когда Юки падает, и ловлю ее прежде, чем она успевает удариться об пол.

— Господи, мать твою! — сердито огрызаюсь я, поднимая ее на руки.

В отличие от прошлого раза, когда я нес ее на руках, сейчас она почти ничего не весит.

Я спешу в гостиную и укладываю ее на диван.

Весь день Юки была напряжена, но всякий раз, когда я пытался дать ей немного пространства, она оставалась рядом со мной.

Я присаживаюсь на корточки рядом с диваном и осматриваю ее бледное лицо.

Жить с чувством вины за причиненную женщине боль, – это одно, но видеть страх в ее глазах и замечать, как она вздрагивает от каждого моего движения, – это сущий ад.

Когда ее притащили в зал, где мы произносили наши клятвы, мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не убить Ютаро Кано за то, как грубо он с ней обращался.

Танака даже не удосужился прийти на свадьбу.

И слава богу.

Мой взгляд скользит по белому шелку, прикрывающему ее худенькое тело.

Ей нужно набрать вес.

Юки тихо стонет, и ее ресницы слегка дрожат. Когда она открывает глаза, я любуюсь ее прекрасным лицом, пока ее взгляд не останавливается на мне.

— Не волнуйся, сегодня вечером мы не будем вступать в интимные отношения, — говорю я, чтобы успокоить ее. — Мы узнаем друг друга получше и посмотрим, как все сложится.

Она медленно садится, и в ее карих глазах вновь вспыхивают страх и настороженность. Она нервно потирает ладонями плечи, будто ей холодно, и я стягиваю с себя пиджак. Когда я накидываю его ей на плечи, на ее лице мелькает легкое замешательство.

— Раз уж мы теперь одни, я хочу извиниться перед тобой, — говорю я, и она смотрит на меня с удивлением, как и тогда, когда Энцо извинялся перед ней. — Если бы я знал, что ты женщина, то никогда бы тебя не ударил. Я сожалею о той боли, которую причинил тебе, и надеюсь заслужить твое прощение.

Когда она продолжает молчать, я выпрямляюсь в полный рост и сажусь на один из соседних диванов.

Я долго смотрю на нее, ожидая, ответит ли она на мои слова.

Когда проходит минута и становится ясно, что она ничего не скажет, я добавляю:

— Я заказал японскую живопись и украшения. Мне показалось, что такие элементы добавят уюта и помогут тебе почувствовать себя здесь как дома.

Ее лицо озаряется удивлением, а губы слегка приоткрываются. Она опускает голову, но я успеваю заметить, как дрожит ее подбородок.

Эта женщина узнала от меня только насилие, и, желая показать ей, что я не монстр, я встаю и сажусь рядом с ней.

Юки напрягается, когда я обнимаю ее за плечи, а затем я чувствую, как ее тело начинает дрожать.