Чтение онлайн

Да, наделал дел этот неугомонный ветер. Он посеял не только бурю, но и смятение в голове одного из участников пикника. События начали приобретать стремительный, вихревой оборот.

Как только Гусаров опустился рядом с обхватившим голову и сидящим под кустом Пироговым и стал его осматривать, тот ни с того ни с сего схватил его автомат.

— Спасибо тебе, что спас меня, но мне свидетели того, что я остался жив, не нужны. Прости и пойми меня правильно… — после чего начал лихорадочно дергать за курок «Калаша». Тот молчал, а Пирогов дергая автомат, продолжал лихорадочно говорить. — …Один раз на речке ты уже пропал. Я хорошо запомнил тебя и твое удостоверение… Ты тогда…

— Ну что, стрельнул? — не давая ему возможности закончить мысль, язвительно, как бы пытаясь пристыдить баловника, проворчал Гусаров и продолжил свою издевательскую речь. — А ведь ты меня, Ассенизатырыч уже один раз убивал. Деньги большие за меня, как за мертвого получил…

— Как? Когда? — не поверил Пирогов и лихорадочно оглядываясь, стал глазами пытаться найти хоть какое-то оружие. — Этого не может быть… Я тоже видел на рыбалке твое удостоверение… Ты тогда утонул… Зачем спасал?

— Меня тогда называли Кириллом Новиковым. Взрывал ты меня в Питере, неужто, забыл? — он с удивлением, как бы не веря тому, что такое можно забыть, пояснил. — По легенде у меня было имя Хрущ Хрущов… Вместо меня в воздух тогда поднялся твой подручный, приданный тебе в помощь Афанасий Варламов… А утонуть я не смог, сам знаешь, бывают такие вредные люди, которые в воде не тонут…

Взгляд Ассенизатора забегал поверх головы, сидящего в метре от него Гусарова. Он отбросил в сторону автомат и выглядел достаточно растерянно. Его беспомощность, привела Алексея в состояние злого веселья, на этой новой юмористической ноте продолжил вести свои смелые речи.

— У нас с тобой мерзкий дуэт получился, — он смотрел прямо в глаза. — Я — тромбон, все, кому не лень в меня дуют, все «надувают»… А ты — арфа, чьи струны щиплют с большой охотой. Этим арфистом может быть любая дрянь, у которой есть деньги, и он может позволить себе заказать эту мелодию…

Пирогов его не слушал, по-прежнему с шальными глазами, лихорадочно пытаясь отыскать оружие.

— Ты, из ружьишка попробуй, глядишь, бабахнет, а то непорядок получается. О том, что ты жив, знаю один я, тебя ищет огромное количество разного народа — он нехорошо прищурился. — Сам понимаешь, слаб человек, выпьет, расслабится и может случайно проговориться.

Как будто под гипнозом, Пирогов схватил поданное ему ружье и стремительно выстрелил. Гусаров вовремя закрыл лицо руками, так как казенную часть ружья разнесло в клочья. Почти весь заряд, ушел не вперед, а назад в лицо Пирогова. Тот упал навзничь.

Алексея посекло мелкими осколками. Не обращая внимания на кровь, он наклонился к Пирогову и пощупал пульс у Пирогова. Его не было. Мертв.

Странно. Как будто дожидаясь этого события, разом прекратилась буря.

Гусаров, кровоточащие руки, перетянул резиновым жгутом и, перед тем, как выйти на дорогу, наконец-то вволю напился нормальной воды, полные фляжки были у лежащих в кустах убитых. Было и мясо, и хлеб. Чтобы сразу после разгрузочной диеты не кувыркнуться в могилу, с едой решил погодить.

Он что-то пытался придумать, заранее оправдывая и жалея родных Пирогова, но умаялся и уснул почти на кромке дороги.

Там его через пару часов подобрал бронетранспортер, сопровождающий большую автоколонну. Старшему колонны, пришлось в двух словах объяснить ситуацию о том, как он здесь оказался. Про своего героического друга, с которым они, выходя из вражеского окружения, предотвратили подрыв боевиками мирной военной колонны. Рассказал об уничтоженных боевиках.

Майор не поленился, сходил, посмотрел. После чего приказал поднять мертвых боевиков на броню. Можно было снять их на видеокамеру и показать по телевизору, как очередной успех по ликвидации бандформирований.

Осмотрев ружьишко с разорванной казенной частью, майор очень удивился тому, что оба ствола были залиты свинцом. Но за время, проведенное в боевых условиях, приходилось наблюдать и не такое, поэтому отбросил бесполезный, бесформенный метал в сторону. О том, где второй герой он также не спрашивал. Наверное, погиб. Тела не было, значит возни будет меньше.

Если в условиях тяжелой войны по каждому убитому в бою проводить следствие времени на сами военные действия не хватит.

Когда он увидел, как этот грязный и симпатичный офицер, назвавшийся Гусаровым, задыхаясь и захлебываясь от нетерпения, пьет воду, он и в самом деле пожалел его.

Загрузив его они отправились к месту назначения.

По дороге, Алексей не переставал задавать себе один, мучающий его вопрос. То, что известный и легендарный киллер Ассенизатор не изучил или хотя бы, не проверил ружьишко из которого стрелял, это была трагическая ошибка или просто самоубийство? Но главное, кто и для чего, залил стволы охотничьего ружья свинцом?

После прибытия в часть Гусаров узнал, что его уже успели похоронить в одной могиле с теми ребятами, чьи останки удалось собрать на месте подбитых вертолетов.

Как справиться со своими вторыми, по счету похоронами, Алексей не знал. В принципе, как не знал, что делать и с первыми, но зато он прекрасно знал народную примету «Если тебя при жизни хоронят, то жить тебе долго и счастливо до того момента пока самому не надоест, и после этого — еще двадцать один год».

Поэтому хочешь, не хочешь, а подчинись тому, что все сопутствующее и сопровождающее тебя в момент путешествия по поверхности от тебя не зависит. А коль скоро так наслаждайся тем, что видишь солнце, вдыхаешь воздух и имеешь верного друга. Будь-то: мама, жена, приятель, ребенок, животное или насекомое в голове. Не так много еще болтаться по поверхности и пускать пузыри. Смирись человече и наслаждайся…

Жизнь продолжается.

Мужчина с военной выправкой и без руки, это что-то загадочное и притягивающее внимание окружающих своей тайной.

Руки должны проверять ощущения того, что видят глаза? Не всегда. И совсем не обязательно.

Когда радуга соединяет воедино небо и землю. Для проверки этого мне не нужны руки, как не нужны они и для того, чтобы восхищаться нежной теплотой улыбок моих спящих детей и их дневным смехом. Это не несет под собой ничего вещественного. Но и радуга, и детские улыбки слишком одухотворены, лаская и питая изнутри мою душу.