Чтение онлайн

– Эвери, мы можем поговорить…

– Уходи. – Мой голос сорвался. – Пожалуйста…

Его плечи напряглись, и он сделал так, как я просила. Кэм ушел, тихо закрывая за собой дверь.

Я не пошла на астрономию ни в понедельник, ни во вторник. Я просто не могла себя заставить снова встретиться с Кэмом – после того, как увидела его убитое лицо, когда он догадался, откуда шрам на моем запястье; после того, как притворялась перед его родителями, будто все хорошо, с нетерпением ожидая отъезда. Хоть мы и пообщались так недолго, я прониклась к ним огромной симпатией, и на душе скребли кошки, когда я расставалась с ними, зная, что вряд ли увижу их снова. Я не могла смотреть ему в глаза и после той напряженной, нескончаемой дороги домой в пятницу утром, и после того, как он проводил меня до двери, все пытаясь поговорить со мной.

И уж тем более после того, как он стучался в мою дверь воскресным утром, с традиционной яичницей, а я не открыла.

Почти все выходные я провалялась в постели, и глаза уже болели от слез, которым, казалось, не будет конца. Я не подходила к телефону. Брит бомбардировала меня эсэмэсками. Джейкоб не отставал.

Приходили бесконечные сообщения от Кэма.

Кэм пытался пробиться ко мне в воскресенье вечером, в понедельник и вторник. Каждый раз, когда я слышала стук в дверь, меня словно били под дых.

Я не могла быть рядом с ним, потому что выражение его лица в тот миг, когда он заметил шрам, слишком напоминало то, что я видела на лице моей матери.

Прошло месяцев пять после той вечеринки на Хэллоуин, когда я решила, что с меня хватит. Нескончаемый поток электронных писем, сообщений, телефонных звонков, записей в Фейсбуке еще можно было стерпеть, но как существовать в школе, в реальной жизни, а не в виртуальном пространстве? В школьных коридорах, туалетах, столовой, учебных кабинетах не просто шептались о том, что произошло, когда мы с Блейном уединились в его комнате. Об этом говорили в открытую, ничуть не стесняясь меня. Меня называли лживой шлюхой, изощрялись в ругательствах – кто во что горазд. Учителя не одергивали озверевших от ненависти учеников, в стороне стояла и администрация школы.

Так что мне ничего не оставалось, кроме как подружиться с застекленной рамкой, некогда хранившей фотографию, с которой улыбались я и моя лучшая подруга – та самая, что первой прилюдно обозвала меня шлюхой и открыла травлю.

Мои родители избегали меня, пока я не порезала себе вены. Но что было потом? В больничной палате мама не сдержалась. Впервые за все это время ее прорвало.

Она влетела в палату, следом за ней отец. Ее цепкий взгляд упал с моего лица на забинтованное запястье.

Паника и боль исказили идеальные черты ее лица, и я подумала, что вот сейчас она наконец обнимет меня, утешит, скажет, что все будет хорошо, что вместе мы справимся.

Но страдание на ее лице сменилось разочарованием, жалостью, а потом и вовсе злостью.

– Как ты посмела так опозорить себя и свою семью, Эвери? Что я, по-твоему, должна говорить людям, когда все это всплывет наружу? – раздались ее слова, и было видно, что она пытается держать себя в руках. Но все-таки не сдержалась и сорвалась на крик. – И, словно тебе мало того, что уже произошло, ты вытворяешь такое?! Неужели ты не понимаешь, что нам с отцом пришлось пережить?! Что с тобой, Эвери?! Ради всего святого, что с тобой не так?!

Медсестры чуть ли не силком вывели ее из палаты.

Странно, что из всей той ночи я запомнила лишь мимолетную вспышку паники на ее лице и то, как я по ошибке приняла это за заботу обо мне.

Такое же потрясение было на лице Кэма, и мне хотелось провалиться сквозь землю, потому что я знала: вскоре оно сменится разочарованием, жалостью и злостью.

И я бы не пережила, увидев, что это происходит с Кэмом.

Я была готова на все, только бы этого избежать, пусть даже мне пришлось бы совершить невозможное. Между вечером вторника и утром среды я приняла решение.

Эти… отношения с Кэмом были обречены с самого начала. Могут ли парень и девушка, которых так тянет друг к другу, оставаться просто друзьями? Я в этом очень сомневалась. Рано или поздно пришлось бы от чего-то отказаться – или от чувств, или от дружбы. Мы попытались поддаться своим чувствам. Мы целовались пару раз. Вот и все. На этом все могло закончиться.

Я не была уверена в том, что смогла бы пойти дальше. Теперь я осознавала это со всей отчетливостью. Кэм в конце концов устал бы от этой тягомотины, и я бы осталась с разбитым сердцем. Не просто разбитым, а сожженным дотла, потому что Кэм… он был создан для того, чтобы в него влюбляться. И я не могла допустить, чтобы со мной произошло именно это.

Может быть, уже произошло, ехидно прошептал внутренний голос.

Поэтому в среду утром я отправилась к своему куратору, придумав липовую отговорку о слишком высокой нагрузке, с которой я не справляюсь. Последний день отказа от курса приходился на конец октября, и теперь отчисление с астрономии грозило мне формулировкой «неполный курс».

Это, конечно, могло бы испортить мой диплом, но я довольно хорошо успевала по другим предметам, так что серьезного ущерба быть не должно.

Мне предстояло сделать выбор.

Остаться с Кэмом и неизбежно с разбитым сердцем или согласиться на «неполный курс».

Я выбрала второе.

И, уже покидая кабинет куратора, знала, что на самом деле не приняла никакого решения. Я просто бежала. Может, как раз это и получалось у меня лучше всего? Бегство?

В следующие выходные Брит и Джейкоб предприняли попытку вторжения. Оба нагрянули ко мне, и, если бы я их не впустила, уверена, они бы выломали дверь или, того хуже, призвали на помощь Кэма.

Я плюхнулась в свое любимое кресло-луну и уставилась на них.

– Ребят, ну что вы в самом деле?..

Брит сложила руки на груди, упрямо вскинув подбородок.

– Мы – твои друзья, и совершенно очевидно, что ты сейчас переживаешь какой-то кризис, поэтому мы здесь, и ты так просто от нас не избавишься.

– Никакого кризиса у меня нет и не предвидится.

Боже, не рассказал ли им Кэм о том, что увидел? Я внутренне сжалась, но убедила себя, что он бы не стал этого делать. По крайней мере, мне так казалось.

– Неужели? – сказал Джейкоб, возвращаясь из кухни. – С тех пор как ты вернулась с празднования Дня благодарения, ты бродишь как зомби, причем самый заторможенный. Выглядишь так, будто ревешь целыми днями, избегаешь Кэма и даже разговоров о нем, да и на кухне у тебя шаром покати.

Я изобразила удивление.

– Я не избегаю Кэма.

– Чушь, – возразила Брит. – Я разговаривала вчера с Кэмом. Он сказал, что ты не хочешь с ним общаться, не отвечаешь на его звонки, не открываешь ему дверь и тебя не было на астрономии.