Чтение онлайн

— Поначалу я принял это просто за баг. Избавился от очков, утилизировал их. Мне принесли новые. Тогда я понял, что это был не баг. А что-то другое…

Толкаюсь пальцами внутрь. Сразу двумя. Узко, горячо, влажно. Как бы она ни старалась сдержаться, но тело берёт своё. Жадно сжимается вокруг моих пальцев и дёргается им навстречу. В бешеном токе крови, в пульсации её лона — желание и жажда большего. Двигаю пальцами внутри неё, растягивая под себя. Потому что она такая узкая, что кажется, будто я буду трахать её первым. Возбуждение клейкой слюной собирается во рту.

Сглатываю. Продолжаю толкать внутрь неё свои пальцы. До упора. Ввёл до предела и начинаю массировать её изнутри, прижимаю подушечки пальцев к эластичным стенкам, массируя их. Мелко-мелко Еву начинает трясти. Она дёргается и движет бёдрами мне навстречу. Большой палец трёт клитор на предельной скорости. Ева кончает неожиданно резко и быстро. Над моей ладонью, ставшей влажной. Сжимает мои пальцы и течёт. Громкий стон должен быть протяжным, но она обрывает его и заталкивает вглубь себя. Поздно, Ева, я уже всё услышал… Она дышит тяжело и часто. Сердито смотрит на меня, вырвавшего оргазм из тела против её воли.

— Ты чокнутый, Марк.

— Не так, как ты думаешь. Я купил эти сраные очки, о которых кричат на каждом углу, и сразу напоролся на тебя. Представляешь?..

— И потом ты решил выяснить, в чём дело? Выяснил? Отпусти… Обещал.

— Обещал. Сказал, что отпущу потом. А я сначала хочу почувствовать, какая ты сладкая в реальности.

Я расстёгиваю брюки, спускаю их немного вниз по бёдрам. Освобождаю напряжённый член, на головке которого уже поблескивает смазка.

— Я не стану заниматься сексом с сумасшедшим, не разграничивающим фантазии и реальность.

Я сжимаю пальцы на её попке и дёргаю на себя. Член утыкается между горячих, влажных складочек.

— Именно потому, что я могу их различить, я нахожусь здесь, Ева. В реальности. И в тебе.

Я не церемонюсь. Переместив пальцы на талию, резко нажимаю, заставляя опуститься, и одновременно с этим дёргаю бёдрами вверх. Натягиваю её на себя. Мокрую, узкую. Она дёргается и кричит, бьёт меня по щеке с размаху. Перехватываю её ладонь. Одной рукой продолжаю сжимать её попку. А второй рукой удерживаю запястье её руки. Прижимаюсь губами, втягиваю кожу, оставляя засос. Потом чуть выше. Ещё и ещё.

Одновременно с этим двигаю бёдрами. Поначалу осторожно, давая ей привыкнуть к себе. Но она так сжимается и пульсирует, влажно пахнет сексом, что желание берёт своё. Хочу, чтобы сама подвигалась на мне. Как следует. Оставляю в покое руку и приподнимаю её бёдра, с размаху опускаю на себя. Раз за разом. Всё быстрее и быстрее. Тела соприкасаются со звонкими влажными шлепками.

В воздухе сталкивается наше быстрое тяжёлое дыхание и громкие стоны. Немного вразнобой. Но всё равно приятно. Её стоны чуть более нежные и протяжные, обволакивают каким-то маревом, тёплым и мягким. В противовес тому быстрому и жёсткому траху. Я всё ещё принуждаю её трахаться, впился пальцами в кожу ягодиц так, что останутся синяки на теле. Синяки, засосы, укосы. Жадно и грубо. Ещё, ещё, ещё… Ева вцепилась пальцами в жёсткую ткань чёрной рубашки. И смотрит на меня с ненавистью. Обжигающая ненависть в тумане желания. Острая и вкусная приправа к сумасшедшему сексу. И может быть, она меня ненавидит за принуждение к сексу, но она встанет с меня оттраханной донельзя. Мокрой, потной, с пульсирующей промежностью, которую будет приятно тянуть ещё некоторое время.

— Тебе… нравится… Ева?

— Не-е-ет!..

Врёт, сука. Потому что я осторожно разжимаю свои пальцы, и она сама двигает бёдрами на предельной скорости. По вискам стекают капельки пота. Она взмывает вверх и опускается, трётся очень быстро и жадно, сжимает меня и кончает, но всё ещё продолжает двигаться, словно надеется, что я, взяв желаемый кусок, подавлюсь, захлебнусь её влагой, размазывающейся на бёдрах. А вот ни хрена. Давай ещё, сука!.. Толкаю её на себя и дёргаюсь, двигаясь в унисон. Дикая жара и скорость выкачивают силы, скручивают в тугую пружину. Которая резко распрямляется и разливается горячей струёй внутрь неё. Движения замедляются. Ещё, ещё трение… Амплитуда уменьшается. Ева замирает на мне, только дрожит от удовольствия. Спина мокрая от пота.

Она хочет встать. Ей это удаётся с трудом. Едва держится на пошатывающихся ногах.

— Сидеть, Ева. Мы ещё не закончили…

Я дёргаюсь, как пришибленная от его слов.

— Что значит ещё не закончили?

— То и значит, сядь.

У меня нет сил идти. Он выпил их из меня, выколотил стержень, заставив дрожать и кончать от этого безумного и жаркого секса. Я вглядываюсь в его лицо. Глаза невероятно голубые, яркие настолько, что я начинаю сомневаться, а не линзы ли это. Открываю рот и захлопываю его. Марк, если его на самом деле зовут так, улыбается. На щеках — ямочки. Отчего лицо становится менее суровым. Он напоминает сейчас озорного мальчишку, пришедшего пошалить. Внизу живота пульсирует и ноет от его шалости, которую нельзя назвать маленькой и безобидной. Приятной, бесстыдной, да… Но что значит, мы ещё не закончили?

Марк усаживает меня к себе на колени и стягивает свитер, бросая его на пол, с довольным видом оглаживает моё тело и прижимается лицом в груди. И видя шрам на его голове, спрашиваю совсем не то, что хотела:

— Откуда шрам?

— Раскроило полголовы осколками снаряда. Задело часть позвоночника… Собирали по кусочкам.

— Тебе повезло. Если ты умеешь ходить и говорить. Но насчёт всего остального…

Марк смеётся.

— Намекаешь, что я чокнутый? Нет, Ева. У меня есть справочка о том, что я здоров… Бываю эмоционально нестабилен, но здоров.

— Ты пропускаешь приём лекарств?

— Я пью из круглой баночки. На ней написано название лекарства. Круглые белые таблетки.

Меня обжигает догадкой.

— Они все так похожи, да? Кто скажет, что ты пьёшь именно таблетки, а не витамины?

— Никто, — улыбается Марк, — кроме меня. Но я тебе и без того скажу, что мне не нравится ходить как медлительному зомби.

— С тобой всё понятно. Марк. Но тебе пора уходить.

— Не-а… Думаешь, трахнул тебя один раз и этого достаточно?

— А ты решил, что получил в своё распоряжение игрушку для удовлетворения сексуальных потребностей?

— Нет, не игрушку. Тебя. Интересную тебя, жаркий секс. Что плохого? Тебе понравилось…

— Так ненормально.

— Значит, так и надо…

Марк посмотрел на фотографию, валяющуюся на полу. Странно, но меня не скручивало от мучительной боли. Как раньше. Интересно, давно ли прошла фантомная боль? Я спряталась здесь от всех, опасаясь напоминать себе о потере мужа. Думала, что будет больно… А боли нет. Только злость и досада на этого сумасшедшего, нарушившего мой покой, разбившего стеклянный купол моего мирка.

— И… Как это всё оказалось у компании, Ева?

Я вздыхаю. Начинаю говорить. Всё ещё опасаюсь: станет так больно, что будет недовольно дышать. Немного ноет внутри, как от потери чего-то ценного. От потери, ушедшей далеко-далеко в прошлое.

— У мужа обнаружили признаки рассеянного склероза, быстропрогрессирующего. Сейчас делают операции на головном мозге и назначают курс лечения, но стопроцентной гарантии выздоровления никто не даёт. Он дал согласие на операцию. Но были велики шансы, что потеряется безвозвратно часть воспоминаний… Один из приятелей мужа работал в компании «CVR». Он знал, что у мужа болезнь очень сильно прогрессирует и… рассказал об одной из разработок. Когда воспоминание записывается как на плёнку… В несколько сеансов. Конечно, разработка была ещё довольно сырой, по словам приятеля мужа. Пока можно было привязать воспоминание только к одному конкретному устройству…