Чтение онлайн

Обычно я так много не разговариваю, но множество часов, проведенных дома, сводят меня с ума. Конечно, я все еще тренируюсь с командой и занимаюсь с тренером, но без матчей и поездок все это почти не ощущается. Может, это эгоистично с моей стороны. Я предлагаю помощь, но чувствую, будто бы использую Ноа, чтобы отвлечься и провести больше времени за хоккеем. Но если это правда поможет мальчишке, так уж ли это плохо?

Она просто снова смотрит на меня в ступоре, ее глаза блестят как две шоколадные конфеты. Я не назвал бы себя сладкоежкой, но что-то в этих глазах склоняет меня к тому, чтобы им стать.

Нет-нет, Митч. Никем ты не станешь. Ты никогда не будешь тем, в ком нуждается женщина.

Я резко встаю, вспоминая о том, что должен держаться подальше от каждого, из-за кого я… чувствую хоть что-то.

– В общем, мне пора бежать. Подумай об этом и сообщи, что решишь, на следующей тренировке.

Я медленно продвигаюсь к двери, а девушка лишь смотрит на меня в замешательстве.

Она встает со скамейки, но я ухожу до того, как она успеет что-то ответить.

Сегодня четверг. После тренировки с командой Иглз, я еду к доктору Кертису на второй терапевтический прием. Сегодня обстановка в его офисе такая же тихая и спокойная, а диван с креслами такие же удобные на вид. Сейчас не идет дождь, и я наконец замечаю вид из большого окна. Оттуда можно даже увидеть памятник Вашингтону.

Сегодня док наверняка задаст мне кучу глупых вопросов… обо мне, моей семье. Это будут вопросы, на которые я не хотел отвечать еще на прошлой сессии и, наверное, никогда не захочу. Удачи с попытками подобрать ко мне пароль, доктор. Я давно закрыл все эти чувства на ключ и выбросил его.

Я вглядываюсь в окна, когда мужчина прерывает молчание и задает мне вопрос, который застает меня врасплох:

– Митч, что вам нравится в себе?

– Мой шарм и общительность, – говорю я сухо, вновь поворачиваясь к окну.

Доктор усмехается.

– Ладно. Что-то еще?

Я долго думаю. Мне сложно придумать что-то, что я искренне люблю в себе, кроме навыков в хоккее. Но я не думаю, что этот ответ его удовлетворит, а если я все-таки отвечу на этот вопрос, возможно, я смогу дойти до конца сессии, избежав его пилящих вопросов о родителях. Мне хочется сделать так, чтобы он подумал, что раскрыл меня и сейф у меня в груди… Что я действительно хочу ему открыться и мне становится лучше… Что-то вроде того.

В конце концов, я вздыхаю и привлекаю его внимание.

– Я трудолюбивый.

Его лицо загорается.

– Отлично, отлично. Я это вижу. Благодаря этому вы добились всего, что у вас есть.

Я немного расслабляюсь, стараясь не показать, насколько я доволен тем, как хорошо я ответил на его дурацкий вопрос. Теперь и он доволен, и я едва заметно киваю.

– Можете, пожалуйста, сказать, что вам в себе не нравится?

Я не могу удержаться и громко фыркаю. Доктор Кертис с интересом склоняет голову вбок.

– Мне обязательно произносить это вслух?

Он вопросительно поднимает бровь.

– Что именно?

Я развожу руками в воздухе, уже чувствуя огорчение из-за всей этой ерунды.

– Да этих вещей миллион, – я повышаю голос, чувствуя знакомое пламя гнева внутри. Оно медленно поднимается от живота к моим ушам. Если бы это было физически возможно, с них бы уже давно валил пар. Мне не обязательно смотреть в зеркало, чтобы знать, что они покраснели. – Но больше всего я ненавижу свой характер.

Доктор Кертис не реагирует на мой взрыв эмоций, он спокойно смотрит на меня и записывает что-то в планшет.

– Спасибо за честный ответ, Митч. – Он откладывает планшет на столик, стоящий рядом, и перекидывает ногу на ногу, изучая меня. – Интересно, что вы можете назвать миллион причин.

Я непонимающе смотрю на него. Эмоции у меня закончились. На сегодня я все.

– Почему вам кажется, что назвать свои отрицательные стороны легче, чем положительные?

Его вопрос действительно меня удивляет. Он застает меня врасплох, поэтому моя маска спадает на какое-то время. Я открываю рот, собираясь что-то сказать, но слова не выходят. Я вспоминаю отца и то, как он подсел на аптечные таблетки, чтобы не чувствовать боли, когда мать ушла. Вскоре он обратился к нелегальным препаратам. Я вспоминаю все то, что он говорил мне, когда был не в себе, либо пьяный вдрызг, либо же под кайфом. В восемь лет все это казалось мне правдой.

Ты плохой ребенок. Если бы не ты, твоя мать бы не ушла. Если бы тебя не было, мы с ней все еще были бы вместе, и мы были бы счастливы.

Я заталкиваю эти мысли глубоко внутрь себя и чувствую, как гнев постепенно нарастает в груди. Это то, о чем я никогда не думаю. То, что я стираю из памяти и кладу на дно своего «сейфа». А этот проклятый доктор собирается все снова откопать.

– Почему бы нам не попробовать упражнения на дыхание? Вы выглядите расстроенным.

Под спокойный, но настороженный голос доктора Кертиса я чувствую, как что-то внутри меня щелкает. Я так не могу. Не могу сидеть тут и разговаривать с едва знакомым мне мужчиной о призраках прошлого, каждую неделю. Это какая-то особенная пытка. Неужели кто-то действительно занимается этим добровольно?!

Я поднимаюсь со своего кресла и выхожу из офиса. Я даже не забираю пальто.

Мужчина не выходит за мной.

Удовлетворение от того, что я покинул кабинет доктора Кертиса, быстро улетучивается, потому что через пятнадцать минут я встаю в пробку. Я снова чувствую себя зверем в клетке, как долбаный цирковой тигр. Как будто все так и кружат вокруг меня, ожидая, что я либо прыгну через это чертово кольцо, либо сорвусь с места и сожру циркача. Я потряхиваю коленом от едва сдерживаемой агрессии, оглядываюсь по сторонам и вижу на одной стороне улицы популярный бар. Сегодня вторник, на часах полдень, и здесь не так много народу, и на мгновение я жалею о том, что не пью.

Но я отказываюсь быть, как мой отец. Хотя иногда мне и приходится подавлять желание заглушить такие порой неудобные чувства.

Чувства, эмоциональная травма. Я даже не уверен, в чем разница. Я просто знаю, что не хочу ощущать, как тиски сжимают мою грудь так, словно она сейчас разорвется.

Когда я наконец добираюсь до дома и плюхаюсь на диван, я уже спокоен.

Я достаю телефон из кармана и вижу один пропущенный звонок и сообщение от доктора Кертиса. Я игнорирую пропущенный звонок, но открываю короткое сообщение.

Конец ознакомительного фрагмента.