Чтение онлайн

Я услышала недовольный рык над головой.

— Тебя надо закопать в чистом поле, оставив на поверхности одну голову, чтобы все страдающие приходили за помощью.

— Поздно, там уже торчит башка богатыря, — хмыкнула я, склоняясь к его груди.

— Про кого Олег еще спрашивал?

— Про тебя. Интересовался здоровьем.

— Все? — Голос Макса стал напряженным. — Больше ничем не интересовался?

— Эпидемия в стране. Все болеют. — Чего он так напрягся? Ничего особенного я не говорю.

— Кто еше болеет? — В одну секунду мягкая ладонь превратилась в твердую, как гранит.

— Тебе перечислить всех поименно?

— Болеет Смотритель? И у него такие же симптомы, что у тебя?

— Откуда я знаю! Мне неинтересно было с Олегом разговаривать.

Макс заговорил после небольшой паузы:

— Первое, чему учит жизнь вампира, — быть внимательным к мелочам. Например, крыса…

— Это Белла, — закатила я глаза. — Она была на празднике. Ее Маркелова принесла, по моей просьбе. Ученые установили, что крысы умнее человека. А еще Белка помогала мне ночью заниматься. Мне не спалось, я читала учебники.

— Тебе она снилась?

— Наверное. — Я снова попыталась устроиться на его коленях, но они оказались такими жесткими, что мне пришлось сползти на шкуру. Спину неожиданно начало ломить.

— А не тот ли Смотритель заболел, против которого ты использовала это милое создание с хвостом?

Я опустила подбородок на сложенные колени — спина стала болеть меньше, но все равно хотелось лечь.

— Что ты хочешь узнать? — прошептала я. — Мы, кажется, договаривались — кто старое помянет, тому глаз вон.

— «Man sollte nicht in alten Wunden rühren», [8] — быстрой скороговоркой произнес Макс. — А кто старое забудет, тому оба.

— Для немца ты стал неплохо разбираться в наших поговорках, — непроизвольно вздохнула я.

— С кем поведешься… — упрямо пробормотал Макс. — Вот что. Мы сейчас выйдем на улицу, и ты мне покажешь на месте все, что тогда произошло.

Я вновь опустила голову на колени. На улице сейчас холодно, лежит снег, и я не прочь окунуться в зимнюю прохладу, но спать… как же хочется спать…

— Вставай! — Макс потянул меня за руку.

На секунду мне показалось, что я раздвоилась — будто тело мое пошло, а засыпающее сознание осталось, свернувшись калачиком на шкуре.

— Очень спать хочу, — пожаловалась я, когда поняла, что из его крепкой руки не выскользнуть. Сверху на меня накинули большую куртку, на воротнике пушистая оторочка. Я помню ее. Карман у нее должен быть испачкан. Но это было давно.

— Всего десять минут, и ты пойдешь спать.

«Пойдешь…» Слово колючими иголочками прошило мозг. Идти — значит опять двигаться. А двигаться не хотелось. Ничего не хотелось.

Но меня вывели из мастерской. Запищала, распахиваясь, дверь подъезда.

Свежий воздух улицы взбодрил, кожу лица зашипало от легкого морозца. Глаза резанул свет. Солнце? Я оглянулась на Макса. Сон как рукой сняло. Макс стоял под козырьком подъезда, медленно натягивая на руки перчатки.

Солнца не было. Мне показалось.

— А если бы был ясный день? — прошептала я.

— Тогда бы ты пошла одна, а потом все мне рассказала, — сухо произнес любимый.

— Что рассказала? — не поняла я.

— Все. — Макс твердо взял меня под локоть, словно я собиралась упасть или сбежать. — Обо всем, что почувствовала.

Мы обошли дом вокруг и остановились над окном в мастерскую. Его починили. Стекольщики должны Максу делать скидку — раз в месяц они непременно приходят сюда, чтобы менять окна, которые с такой же периодичностью бьют и ломают. Интересно, в Германии он тоже поддерживал стекольную промышленность?

Я подхватила сползающую куртку. Хорошо было бы вот так стоять и не шевелиться. Морозный воздух пробирается за воротник, лезет в широкие рукава, вплетается в волосы. Я медленно замерзала, и одновременно ко мне возвращалась сонливость.

— Маша!

Макс коснулся моей руки, вызвав взрыв неприятных ощушений. Зачем меня трогают? Чего он от меня хочет? Мне сейчас так хорошо…

— Вспоминай, Маша. Ты вылезла в окно. Что было дальше?

Я нехотя разлепила веки. Какой белый снег вокруг. Замерзшая корочка коробится, легкий ветерок несет по насту невесомую порошу. Если наступить, не провалишься. Но шевелиться было лень. Страшно лень.

— Я пошла за угол.

И там увидела Антона. Он сидел под кустом. Если бы не компьютер, я бы его не заметила.

Макс скользнул к углу дома, поманил:

— Иди сюда.

Я встала рядом, прислонилась к стене и чуть не повалилась в снег — от стены шел слабый разряд электрического тока. В глазах у меня потемнело. Показалось, что сейчас ночь и я слышу хриплое дыхание Пашки. А за углом тишина. Страшная тишина. Под ногами пискнула Белка…

— Вспомнила? — Макс смотрел на меня, словно считывал все, что я представила, с моего лица.

— Что со мной такое? — схватилась я за его рукав, чтобы не упасть.

— Память места. Яркие события сохраняются там, где происходили.

— Не замечала раньше. — Я отошла подальше от угла. — Ты чувствуешь то же самое?

— Чтобы чувствовать, надо обладать этой способностью. Я лишь знаю, что так должно быть.

— И теперь все, кто подойдет к углу дома… — От того, что меня постоянно то клонило в сон, то выдергивало из него, начинала болеть голова.

— Все, кто может это почувствовать. — Макс оглянулся. — Например, кошки.

— И мышки… — пробормотала я.

Если следовать его теории, то в том месте, где сидел Антон… Я медленно подошла к кусту.

— Осторожней! — напомнил Макс. — Тебе может не понравиться…

Я протянула руку вперед и ощутила, как энергия иголочками касается моих пальцев.

— И что это значит? — Идти дальше не хотелось. У меня и так все хорошо с памятью. Тот вечер я не забуду никогда.

Макс остановился около куста. Задумчиво посмотрел на его голые ветки.

— Пойдем, я уложу тебя спать. Мне надо кое-что проверить.