Чтение онлайн

До самого рассвета под аккомпанемент ахов и охов я придумывала план побега. Не лучшее музыкальное сопровождение, но пришлось терпеть. Пара угомонилась ближе к утру, дав мне возможность выскользнуть из укрытия. Осторожно крадучись к двери, я на некоторое время остановилась, залюбовавшись. В первых лучах холодного солнца переплетенные тела мужчин казались верхом совершенства. Темные волосы переплелись со светлыми, изящная южная кисть с грубой северной, молоко с шоколадом. Я могла бы долго так простоять, если бы ресницы конунга не затрепетали — кажется, свет и свежий воздух разбудил его. Я тихонько вынырнула на улицу и медленно направилась в сторону Большого дома. Снежная белизна немного слепила глаза, в голове роились толпы мыслей и ни одной толковой. Хотя вру, одна светлая все же мелькнула: «Сегодня моя свадьба!».

Кое — как я отыскала Егевику, с утра пораньше носившуюся из одного угла деревни в другой с приготовлениями. Северяне, как свою, наперебой меня поздравляли и славили конунга. Так приторно и лживо, что мне аж плеваться хотелось. Дураку понятно, что я просто их билет в счастливую жизнь, где конунг обретет семью и кучу детишек, и не будет делить постель с каким-то бывшим рабом. А то, что раб давным-давно освобожден и не раз сражался за их господина и спасал его шкуру, помнила от силы пара человек, от которых я эти подробности и услышала. Остальные кроме как подстилкой Вольфа не называли.

Наконец все приготовление закончились, на меня надели длинную светлую хламиду, прямо поверх штанов, заплели волосы, накинули на плечи тулупчик и вытолкали на улицу. Церемония проходила прямо за воротами деревни, на плоской верхушке небольшой скалы. Откуда посреди снежной пустоши скала, я себе так и не смогла объяснить, а больше никто не потрудился. Наверх поднялись благодаря выдолбленным в горной породе ступеням-выемкам. Удивительно, но на небольшом пятачке поместились все жители.

Лигул подошел ко мне поближе. Жрец-старичок начал обряд. Половину его слов я не разбирала — мозг лихорадочно искал выход. Легко сказать «бежать», надо еще придумать, как и на чем.

Тем временем жрецу подали вырезаную из белого дерева полукорону. По какой-то причине она немедленно вспыхнула обжигающе-белым светом. Люди ахнули. «Горит!», «Благословение богов…», «Истинный брак» — это малая часть того что я услышала.

Жрец поднял ее над моей головой.

— Боги благословили этот брак! Отныне надевший этот символ верности на веки веков будет принадлежать своему супругу, а он…

На веки вечные, говоришь? План созрел мгновенно. Сейчас или никогда! Если не выйдет… подумаю об этом позже.

Со всей силы я пнула старичка в коленку, выхватила из его рук венец и кинула Вольфгану. Лигул пребывал в ступоре и даже не пытался меня остановить. Вольф скорее по инерции, чем осознанно, перехватил его прямо над головой.

— Надевай быстрее, придурок! — заорала я, опасаясь, что сейчас меня и повяжут.

Ошалевший брюнет сделал как я велела. Вопреки моим опасениям, полукорона на его голове засияла еще ярче. «Благословили брак», ну-ну, надеюсь, от такого жрец не отвертится!

Я показала замершей толпе неприличный жест, подоткнула свадебное платье, разбежалась и ухнула с уступа вниз. К счастью, падать пришлось недалеко, лишь около метра, да прямо на мохнатую широкую спину халу Вот так везение! Зад конечно отбила, но не так чтобы очень — спасли теплые штаны и платье. Натянула прицепленную к седлу меховую шапку и дернула поводья.

— В другую сторону, Брунгильда! — сквозь ржачь Лигула донесся до меня голос Вольфа.

— И вам всего хорошего, голубки! — отсалютовала я на последок и ударила халу по бокам.

Мы ехали целый день, незаметными для меня тропами по снежной пустыне. Мороз щепал меня за щеки, солнце радостно светило в глаза, снег вокруг сверкал бриллиантовыми искрами, а я…. я была полна безбашенной злости и истеричной радости.

Халу довез меня прямо до таверны дверей таверны, откуда меня похитили. Я с трудом выбралась из седла, потрепала халу по холке и скормила ему последний кусочек завалявшегося в кармане вяленого мяса.

— Ну прощай, дружок, — ласково пробормотала я и со все силы стукнула халу по крупу, — Хэээй! Беги домой!

Животное вздрогнуло и припустилось прочь, делаясь все меньше, пока вовсе не превратилось в черную точку на бесконечном снежном поле. Я шмыгнула простуженным носом и распахнула скрипучую деревянную дверь.

С последнего моего визита ничего не изменилось. Тот же камин, те же несколько посетителей, едва кинувших на меня взгляд, да неизменно протирающий кружки хозяин.

Я стащила с головы меховую шапку, расстегнула тулупчик и подошла к стойке.

— Рипсу мне!

Хозяин вопросительно поднял бровь, словно сомневаясь, стоит ли. Тяжело вздохнул и выставил передо мной полную до краев посудину. Не говоря ни слова, опрокинула содержимое в себя. Утерла рукавом губы и, довольная и пошатывающаяся, ринулась на второй этаж. Дверь привычно распахнула пинком, запрыгнула с разбегу на мирно дрыхнущего среди одеял демона.

— Ты!! — обличающее ткнула я в растрепанного со сна Седрика, — Ты какого лысого не пришел меня спасать?!!

Седрик похлопал ресницами, зевнул во всю свою клыкастую челюсть и почесал свою растрепанную шевелюру:

— А что, надо было?

От такой наглости я аж рот открыла. Я там, понимаешь, замуж насильно выхожу, а он тут — спит!

— Ну вот и ладушки, — пробормотал демон, пока я хватала ртом воздух, и снова рухнул на кровать.

— Подвинься! — ворчливо потребовала я и демоническая тушка немного сдвинулась, освобождая мне законный кусочек кровати.

Я свернулась клубочком у теплого мужского бока и прикрыла глаза.

Хорошо лететь и ни о чем не думать.

Вот так летишь себе летишь, ветерок в лицо…

Я резко распахнула глаза. А-а-а, спаситепомогитеостановитеменя-а-а-а-а!!! Я падаюуууууууу!!!!

Страх прошел через полчаса. Ну падаю и падаю, все равно непонятно куда и зачем. Вокруг темно, хоть глаза выколи. Опора под ногами отсутствовала, меня временами переворачивало, тошнота подкатывала к горлу, но на этом все и заканчивалось.

Лечу час. Даже тошнить перестало.

Продолжаю лететь, время неизвестно. Хочется спать, да и глаза не так режет воздухом, когда закрыты.

Все еще лечу. Мыслей ноль, видать все выдуло. Да когда я уже призем…

Бац! Прямо лбом об пол, аж искры из глаз посыпались. Ура! Я на земле! Дрожащими руками ощупываю шишку, глаза открывать страшно. Хотя что может быть страшнее бесконечного падения? Уши. Ой, откуда у меня на голове вторые уши?! Утираю хвостом слезинку. Ну вот, еще и хвост!